Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"
You need to upgrade your Flash Player or to allow javascript to enable Website menu.
Get Flash Player  
Всё об экологии ищите здесь:
Loading
  Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям  
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама

Трансцендентальная медитация оказывает беспрецедентное положительное воздействие на все стороны существования человека

Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная 100 СТАТЕЙ Публикации 2005-2010 Модернизация Росатома: что заявлено и что реально происходит

Модернизация Росатома: что заявлено и что реально происходит

Модернизация Росатома: что заявлено и что реально происходит

О проблемах обращения с РАО и ОЯТ рассказывает Директор Департамента обращения с ОЯТ и РАО и вывода из эксплуатации ядерных и радиационно опасных объектов госкорпорации Росатом Евгений Георгиевич Кудрявцевым. Наш собеседник рассказал о целях и задачах, стоящих перед ведомством.

– Евгений Георгиевич, после слушаний, проведенных Росатомом в Санкт-Петербурге в мае с. г., у нас появилось желание поближе познакомить наших читателей с тем, чем живет Росатом, с его целями и задачами, его логикой принятия ответственных, порой судьбоносных решений.


– Прежде всего, несколько слов о структуре Росатома. Это сложная, многофункциональная отрасль, которая в первую очередь занимается атомной энергетикой. Но есть и целый ряд других очередей. Вторую очередь задач составляет организация строек, поставок топлива, оказание услуг для атомной энергетики. В-третьих, существует оборонный госзаказ. В-четвертых, в функции Росатома входит сохранение научно-технического потенциала, разработка новых материалов и реакторов нового типа на базе уже имеющихся. И наконец – самое главное с точки зрения населения – обеспечение ядерной и радиационной безопасности, включая обращение с отработанным ядерным топливом (ОЯТ), вывод из эксплуатации, выполнение соответствующих федеральных целевых программ по реконструкции и, в случае необходимости, аварийное реагирование в экстренных ситуациях.


– Сегодня руководство России много внимания уделяет модернизации страны. Как в этом отношении дела обстоят в Росатоме? Будут ли выводиться из обращения реакторы типа ВВЭР, и если их будут модернизировать, то каким образом?*


– В рамках программы реконструкции отрасли уже остановлены и выводятся из эксплуатации четыре блока. Два блока реактора АМБ на Белоярской станции и два блока (самых старых) на построенных в середине 60-х годов. АМБ была уникальная конструкция (урано-графитовые блоки). Это были предшественники, опыт их создания с самого начала был не вполне успешным (происшествия с разгерметизацией топлива). Сегодня в очереди на выведение из эксплуатации стоят и блоки РБМК. Работающие сегодня блоки по принципу действия аналогичны пресловутому Чернобыльскому, но обладают более усовершенствованной системой безопасности. Их планируется заменить на абсолютно новые ВВР-1000 (аналог уже строится на второй очереди Ленинградской АЭС). В течение 15-20 лет, например, будет проведена замена блоков на новые на Смоленской и Курской АЭС.
Практически все страны, имеющие атомную энергетику, сегодня ориентированы на блоки по принципу «вода под давлением» и «вода кипящая». Это страны Япония, Корея, Россия, США, Франция, Китай. Дальше будут Индия, Турция. Во всех странах развитие атомной энергетики идет на базе освоенных технологий, снабженными усовершенствованными системами безопасности. Те реакторы ВВЭР, которые начинают строиться сегодня, разительно отличаются от предыдущих версий (в частности, от своего прототипа 30-летней давности на Нововоронежской АЭС). К примеру, в Китае был построен реактор ВВЭР с ловушкой расплава на случай масштабной аварии, чтобы даже в случае, если реактор расплавится, эта расплавленная масса не ушла в землю. На РБМК ловушки не были предусмотрены, что и привело к 100% аварийной ситуации в Чернобыле.


– Если говорить о рентабельности атомной энергии, возникает вопрос: превосходят ли АЭС (постоянно действующие) по рентабельности другие виды производства энергии?


– Сегодня стоимость станции, следовательно, и себестоимость энергии в большой степени определяется дополнительными системами безопасности, которых раньше не было. Однако после амортизации строительных затрат рентабельность станций, например, построенных 20 лет назад, просто потрясающая! И с этой рентабельностью они проработают еще 20-30 лет. Они уже амортизированы, все инвестиции покрыты и себестоимость электроэнергии сравнима с самой дешевой – от ГЭС. Что касается строящихся станций, где в стоимость закладываются строительство новейших систем безопасности и финансовые риски, стоимость электроэнергии сопоставима со стоимостью других источников (нефть, газ) и составляет около 15 центов за киловатт для потребителя (это на примере АЭС в Турции). Высокая цена, но вся остальная энергия дороже и подвержена колебаниям (в зависимости от цен на нефть или погодных условий, например). Поэтому солнечная и ветровая энергии, к сожалению, на могут служить базовыми. Они хороший дополнительный источник (на даче), но не для завода, металлургической промышленности, химического производства, не для крупного мегаполиса. Попробуйте Москву обеспечить ветровой электроэнергией! Сколько сотен или тысяч гектаров ветряков вам придется поставить и сколько наделать аккумуляторов, чтобы эту энергию сберечь? И сколько будет стоить ремонт ветряков после урагана?


– Однако вовсе не обязательно противопоставлять один вид энергии другому. У атомных источников характеристики стабильны, но быстро от них пиковую нагрузку, возникающую в мегаполисе по несколько раз на дню, не получить. Поэтому есть все основания для совместного развития, разве не так?


– Действительно, те же французы, у которых 80% энергии – энергия АЭС, активно используют их как базовую мощность, а чтобы сглаживать пиковые нагрузки широко применяются гидроаккомуляторные станции (в районе Альп). Для крупной промышленности, для крупных энергопотребителей и транспортной системы городов солнечная и ветровая энергия – это доли процента по объему. Серьезного вклада они пока не дают. Однако эти виды энергии очень полезны для частника с его небольшим подсобным хозяйством (дача, загородный дом и т. д.). Если все это оптимизировать, то можно снизить закупку электроэнергии для частных нужд почти вдвое, т. е. сэкономить часть общих затрат. Это тоже неплохо!
Мы живем в условиях, когда есть целая система производителей электроэнергии – ископаемые источники, уголь, гидроэнергетика. В Швеции, например, половина энергии – атомная, другая половина – гидростанции. Других нет. Принято решение не закрывать АЭС, потому что хозяйство страны должно надежно опираться на две «ноги» или лучше три (газ, нефть, атом). Диверсификация – условие надежного энергообеспечения. Рассчитывать на один источник опасно. Например, при сильной засухе, которая случилась в Южной Америке, уровень воды в водохранилищах упал на 10%, возник огромный энергодефицит.


– Какова доля атомной энергетики в России?


– Небольшая, всего по Росси 15-16%, хотя на Европейской части доходит где-то   до 30-35%. Дальний Восток и Сибирь по сей день без атомной энергии, правда, там довольно много различных иных источников энергии. Но вот недавно случилась авария на Саяно-Шушенской ГЭС, и район из энергоизбыточного превратился в энергодефицитный. Будет выживать за счет угля, газа.


– Тем не менее, у отрасли большие планы развития, большие перспективы?


– Верно, хотя эти перспективы сильно скорректировал кризис. (Он довольно ощутимо ударил по промышленности и транспорту, энергопотребление упало. Производство упало или перестало расти, очень сильно затормозилось строительство, являвшееся до последнего времени одним из очень быстро растущих энергопотребителей.)
При строительстве новой гостиницы «Москва» потребление увеличилось с 2 МВт до 25! Что такое старое и что такое новое здание? Все новые жилые кварталы Москвы – это электроплиты, у всех холодильники, очень у многих кондиционеры (по американской статистике, кондиционер – самый энергоемкий бытовой агрегат), а также утюги, стиральные и посудомоечные машины. Техническая оснащенность приводит к тому, что современная квартира потребляет в разы больше электроэнергии, чем даже 10 лет назад. Это, конечно, закладывается в развитие энергетики, наши планы разрабатывались с учетом прогнозов роста энергопотребления. Рынок активно рос с 2005 по 2009 г.
В Минэнерго в рамках общей концепции развития составлена схема размещения энергообеспечения в стране, утвержденная правительством. Там указано, что, где и сколько должно быть построено, какие мощности должны быть введены до 2030 г.
Что же касается перспектив именно нашей отрасли, мы очень надеемся, что появится возможность и будет осознана необходимость и перспектива строительства реакторов на быстрых нейтронах. Один такой реактор у нас есть, это Белоярский БН-600, работающий на уране. Он должен поглощать тот плутоний, который вырабатывается, и может (и должен) производить дополнительный плутоний для новых реакторов на быстрых нейтронах. Однако поскольку плутоний является еще и материалом для атомного оружия, реакторы на быстрых нейтронах традиционно считаются реакторами двойного назначения. То, что реактор может производить топливо, очень важно, поскольку, по прогнозам, разведанного урана хватит максимум на 40-50 лет. Когда сжигаем уран-235 в тепловых реакторах, образуется уран-238, который практически не горит, и через некоторое время энергетика встает, практически не имея своего сырья. Зато нарабатываются миллионы тонн урана-238. Однако реактор на быстрых нейтронах может превратить уран-238 в плутоний-239, который может служить топливом как в реакторе на быстрых нейтронах, так в обычном тепловом реакторе, практически заменяя природный уран-235.


– Были разговоры о том, что реакторы на быстрых нейтронах позволят решить и проблему отходов. Так ли это? И как же все-таки будет решаться вопрос с отходами?


– Сегодня главное направление – это создание геологического могильника. Слова о том, что замкнутый цикл быстрого реактора поможет нам решить проблему с РАО, это хороший лозунг, однако далекий от реальности. Многие полагают, что выгруженное отработанное топливо является отходом и его нужно захоронить в глубокую геологическую формацию. Об этом говорят в Швеции, Финляндии, США, к этому склоняются немцы и испанцы. Речь идет о прямом захоронении, без переработки. Если найдена подходящая геологическая формация, разработаны и обоснованы необходимые барьеры, то это вполне приемлемый вариант решения проблемы. Правда, кроме сопутствующих соединений останется приблизительно 1% урана-235 и приблизительно столько же плутония. Через 200-300 лет, когда вся короткоживущая активность распадется, место захоронения можно рассматривать как плутониевую шахту и, вскрыв эти контейнеры, извлекать оттуда оставшийся плутоний. У плутония период полураспада 24 тыс. лет, из могильника он никуда не денется.
Но есть определенные риски, о которых эти страны не говорят.


– А вы можете рассказать о них нашим читателям?


– Риски возникают как при транспортировке, так и размещении отходов в могильнике. При этом в области рисков находится и согласие местных жителей, которое, даже будучи получено, может потом измениться. Но когда речь идет о захоронении отработанного топлива с возможностью его извлечения – это очень дорого. Единственная возможность снизить риски – предварительная переработка топлива с извлечением урана и плутония, однако при этом все равно образуются РАО. Все равно нужен могильник.
А теперь поговорим об отработанном топливе атомной станции. «Сборка», которую мы через 3-4 года вытаскиваем из ВВЭРа, это приблизительно 20 т в год – немного, если, например, сравнивать с углем. Посчитайте, сколько эшелонов топлива нужно для обеспечения работы гигаваттной ТЭЦ. Только 20 т мы извлекаем из реактора после целого года работы ВВЭР-1000. Чтобы перевезти эти 20 т, нужны три вагона. Эшелон из шести вагонов вывозит отработанное топливо сразу с двух блоков. Крайне компактный источник энергии! При этом 99% радиоактивности станции заключено в тех продуктах деления, которые образовались в этой выгоревшей «сборке». Тритий, йод, кобальт-60 – это только доли процента от того, что находится в отработанном топливе. Конечно, на станции есть сорбенты, есть система водоочистки, идут ремонтные работы и меняется загрязненное оборудование, но всё это низко-, редко – среднеактивные загрязнения. А вот отработанное топливо – это высокоактивные отходы (различия по активности и опасности на несколько порядков). В этих порядках и заключена разница между отработанным ядерным топливом (ОЯТ) и радиоактивными отходами (РАО).


– А если говорить о тех блоках, которыми планируется укомплектовать нашу энергетику в ближайшем будущем, ВВЭР-1000, каковы объемы отходов для них?


– Несколько сотен тонн в год эксплуатационных отходов. Отходы образуются не постоянно, а в периоды остановок, ремонта. Тогда их много.


– Начинается эпоха больших ремонтов, большинство станций отработали приличный срок. Не могли бы вы рассказать нашим читателям подробнее о выводе АЭС из эксплуатации.


– Мы сейчас смотрим, какие отходы образуются, сколько их. Есть несколько вариантов, которые рассматриваются Росатомом. Наша концепция заключается в том, что желательно, конечно, чтобы демонтаж и вывод из эксплуатации откладывать не сильно и не очень надолго. Хотя несколько лет назад основной концепцией в мире был отложенный вывод – когда станция консервируется на неопределенное время. В этом есть свой смысл. Работы по демонтажу мероприятие масштабное и должно быть хорошо подготовлено. Но самое главное – отходы демонтажа бессмысленно закладывать во временные хранилища, для этого с самого начала должен быть могильник.


– Речь идет о могильнике для РАО?


– Да. Низко- и среднеактивные РАО можно захоранивать в специальные поверхностные могильники. Во всем мире это делается достаточно широко. У нас, к сожалению, сегодня таких могильников нет. У нас везде хранилища. Одна из самых больших недоработок отрасли, что для низко- и среднеактивных отходов нет могильников. Даже на московском «Радоне». Это хорошее предприятие, хорошая площадка, геологические условия исключительно благоприятны, но все сооружения, которые там находятся, имеют статус хранилищ. Их нельзя заполнить, закрыть и забыть – они строились как хранилища, а не как могильники.
В то же время французы, например, эксплуатируют приповерхностный могильник, проектной емкостью 1млн м³. Сегодня этот могильник заполнен на 10-15%. Это система железобетонных камер, куда укладываются в специальных контейнерах отходы, заливаются специальным бетоном, закрываются слоем гидроизоляции. Если что-то   произошло, можно определить, откуда началось просачивание активности, куда надо вмешаться, и проводить специальные дополнительные мероприятия – например, собрать и очистить просочившуюся воду, полностью исключая воздействие на окружающую среду.
У нас таких конструкций на сегодня, нет. Вывод из эксплуатации у нас в большой степени тормозится недостаточным финансированием (130 млрд руб., выделенные на период 2008-2015 гг., нацелены не только на вывод, но «разлетаются» по очень большому списку вопросов). Создан офис для решения проблем с накопленными отходами и будущих проблем с отходами от вывода станций из эксплуатации. Однако нужны еще средства чтобы спроектировать и построить (со всеми согласованиями, экспертизами и общественными слушаниями) по крайней мере два объекта приповерхностного захоронения.


– Это будут отдельные объекты?


– Безусловно, отдельные. И сегодня рассматривается закон, предусматривающий, что все, кто отходы генерирует, должны эти отходы довести до таких условий, чтобы их можно было безопасно для персонала и окружающего населения, для окружающей среды захоронить объектах окончательного захоронения. Это не только АЭС, это промышленность, наука, другие комплексы.


– Имеется в виду, что это универсальные хранилища?


– Да, универсальные хранилища.


– Как ведется работа с населением? Допустим, в районах АЭС население худо-бедно привыкло и информировано. А если это новый объект?


– Это специальная экспертиза и согласование с региональными властями, процедура общественных слушаний. На мой взгляд, лучше безопасный новый объект, чем несколько десятков разношерстных хранилищ, которые лучше или ликвидировать, или довести до состояния могильника, дабы избежать экстремальных ситуаций. Перевести в статус объектов окончательного хранения, хорошо изолированных.


– Каждая АЭС имеет определенную площадку. Разве нельзя рядом вырыть котлован, построить новую, вместо РБМК ВВЭР построить?


– Думаю, в итоге, так и получится. Остановим РБМК, вывезем с площадки отработанное топливо, затем разберемся со всеми отходами, которые накоплены на площадке станции, либо что-то   переведем в статус могильника, что-то   будет кондиционировано и вывезено с площадки. Потом дело дойдет до самой станции: демонтаж, дезактивация. Бетон, который загрязнен, можно отчистить и использовать вторично, поскольку активность сопоставима с активностью природного гранита.


– Одна из задач Росатома, как вы уже сказали, сохранение огромного его научного потенциала…


– Не только сохранение – развитие.


– С самого начала отрасль являла собой своеобразную «кузницу кадров». Блестящие ученые – Курчатов, Харитон – работали над созданием атомной отрасли.


– Любая отрасль проходит разные фазы жизни. Первой фазой нашей отрасли было оружие, второй – развитие потенциала оружейного и гражданского. На данный момент настала фаза решения накопленных проблем и с отходами, с топливом, которое мы сегодня перерабатываем только на 15%, и проблемы с объектами, которые остановлены или будут остановлены в ближайшее время, проблемы военного комплекса, проблемы ликвидации избыточных объектов гражданского комплекса (большое количество исследовательских и экспериментальных установок).


– Отрасль высокотехнологичная и, казалось бы, очевидно, что ей нужны хорошо подготовленные и квалифицированные инженеры?


– Хочется, чтобы этих инженеров было побольше! Радует, что они, несмотря ни на что, пока есть. Отрасль пережила очень тяжелый период, когда мы потеряли костяк 35-45-летних кадров, что сегодня остро ощущается. У нас не очень много хороших кадров проектировщиков, не очень много инструкторов в части обращения с РАО. Мы сейчас находимся в довольно сложной ситуации. Необходима мощная подготовка кадров для АЭС, для новых научных разработок.


– Это общая, на мой взгляд, проблема. Кадры нужны всей стране для модернизации. Наверное, нужна серьезная целевая программа для подготовки кадров в вашей отрасли? Пусть даже только 50 из 100 выпускников после обучения придут к вам…


– Да, это был бы хороший результат. Нас бы устроил результат 20 из 100. На сегодняшний день мы получаем 2 из 100, остальные уходят, в основном в бизнес. Там выше зарплаты. Наш НИИ может дать только 25-30 тыс. руб. в месяц, частная же компания может предложить хорошему выпускнику технического вуза 35-40 тыс. руб., и молодые идут туда.
Но сегодня, как ни странно, мы в лучшей ситуации, чем, например, Германия. Там народ в принципе не идет в атомную отрасль. Антиядерная экологическая политика и борьба с АЭС и атомными объектами довели страну до того, что у них нет молодых специалистов, нет студентов, которые хотели бы учиться ядерной химии, физике, даже экологии. Общество считает, что если человек занимается чем-либо   , связанным с атомной энергетикой, он занимается чем-то   нехорошим, сравнимым с торговлей наркотиками. И это произошло за последние 10 лет.


– В Германии собирались закрыть все атомные объекты?


– Да, собираются закрыть. Будут получать наш газ.


– Что касается кадрового потенциала, наш журнал мог бы оказать посильную помощь, являясь научно-популярным, образовательным и просветительским.


– Безусловно. При условии максимальной объективности. Атомная отрасль всегда настораживает общественность, тем более что отрасль закрыта порой даже внутри себя. Мы должны начать меняться. И мы готовы к этому.

 

* Реактор типа ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор) – двухконтурный водо-водяной корпусный энергетический ядерный реактор с водой под давлением. Одна из наиболее удачных ветвей развития ядерных энергетических установок, получившая широкое распространение в мире как сочетающая в себе простоту технологии, высокую надежность и экономичность. Один его контур работает в замкнутом цикле и служит для «выноса» тепла из зоны реактора. Это тепло отдается с помощью теплообменника во второй контур. На АЭС с ВВЭР-440 и ВВЭР-1000 установлены парогенераторы горизонтального типа, представляющие собой цилиндрические сосуды диаметром более 3 и длиной 12-15 м.
Первый отечественный (советский) ВВЭР был введен в эксплуатацию в 1964 г. на Нововоронежской АЭС.

Читать другие публикации журнала:

Биотехнологии — для очистки водоемов от радиации

Центр «Атом-Инновации» провел семинар по проблемам аккумулирования энергии
http://www.ecolife.ru/infos/agentstvo-ek…tsijj/331/ ·  5.37 Кб · 24.02.2009 23:38:17


Внешние инвесторы допущены к российскому атому
http://www.ecolife.ru/infos/news/1132/ ·  3.67 Кб · 17.02.2010 21:00:16

В.П. Пархоменко, А.М. Тарко. Ядерная зима (№  3, 2000)

  • Глобальная энергия объявила лауреатов 2009
    http://www.ecolife.ru/infos/news/442/ ·  3.42 Кб · 16.04.2009 18:08:18
  • Мир переключается на возобновляемую энергию. Россия продолжает «распиливать» недра
    http://www.ecolife.ru/intervju/1689/ ·  2.69 Кб · 02.04.2011 16:42:40
  • Глобальное изменение климата — новые идеи
    http://www.ecolife.ru/zhurnal/articles/946/ ·  7.13 Кб · 12.11.2009 03:12:46http://www.ecolife.ru/infos/eto_interesno/506/ ·  3.86 Кб · 18.05.2009 12:03:47
  • Сотни научных открытий представлены на проходящем в датской столице конгрессе, посвященном изменению климата
    http://www.ecolife.ru/infos/eto_interesno/357/ ·  2.81 Кб · 13.03.2009 13:58:35
  • IRENA выбрала гендиректора из ЮНЕП
  • Росатом 

    14.04.2011, 5039 просмотров.


    Нравится

    Подписка на RSS
    Реклама: