Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"
You need to upgrade your Flash Player or to allow javascript to enable Website menu.
Get Flash Player  
Всё об экологии ищите здесь:
  Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям  
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама


Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная Интервью / Talk Когда мы проиграли холодную войну и как появилась "ядерная зима" / Интервью Н.Н.Моисеева

Когда мы проиграли холодную войну и как появилась "ядерная зима" / Интервью Н.Н.Моисеева

18 июня 1999 г. Абрамцево.

Интервью с Академиком РАН Никитой Николаевичем Моисеевым.

В чем мы проиграли холодную войну / Из истории вычислительной техники в СССР


Ядерная война — побочный результат исследования темы «Биосфера и общество»


Роль образованности народа и судьба науки в России

 

1.В чем мы проиграли холодную войну

Новый этап научно-технической революции, конечно, связан с информационными технологиями, прежде всего, с изобретением электронных вычислительных машин. Но надо сказать, история здесь совсем не такая простая, как об этом принято думать. У нас в Советском Союзе пришли к пониманию того, что такое электронно-вычислительная машина примерно в одно время с американцами. Где-то в послевоенные годы под Киевом будущий академик Сергей Алексеевич Лебедев собрал небольшую группу инженеров-электронщиков, молодых энтузиастов, которые сделали первую отечественную вычислительную машину.

Я не историк техники, и могу ошибиться, но это было примерно в то же время, что и в Америке, может быть, несколько позднее. Во всяком случае, это было совершенно независимо. Делалось это и в Америке, и в Советском Союзе очень закрыто, поэтому мы практически не знали о работе друг друга. Тогда Вычислительный Центр академии наук был задействован на разработку методов расчета, связанных, прежде всего, с ракетной техникой и авиацией. Мы очень интенсивно работали, используя вычислительные машины ИТМ, наши отечественные, конечно.

Я могу ошибиться на год, но где-то  в 1958-59 году я оказался в составе одной из первых, а может, самой первой группы специалистов в области использования вычислительной техники, которая поехала за границу, в Германию и Францию – на фирму «Сименс» в Мюнхен и на фирму «Хоневелл» в Париж.

Я вернулся оттуда окрыленным. Я видел, что в технике мы практически не проигрываем. Те же самые ламповые монстры, те же бесконечные сбои, те же маги-инженеры в белых халатах, которые их исправляют, и мудрые математики, которые пытаются выйти из трудных положений.

А вот задачи мы умели решать сильнее, более трудные. Объясняется это очень просто. У нас был очень высок престиж работы научных сотрудников в прикладных областях. И талантливые математики с удовольствием шли в прикладные области. А на Западе талантливые математики предпочитали университетскую карьеру. Поэтому наша первая команда математиков соревновалась, по существу, со второй командой математиков Запада, и мы выигрывали. Поэтому, когда я вернулся, я сделал несколько докладов, в том числе, у Лебедева в ИТМ (ИТМиВТ – институт точной механики и вычислительной техники), у нас в вычислительном центре. Докладывал я и военно-промышленной комиссии. Я говорил очень оптимистично. Никакого намека на возможность проигрыша в «холодной» войне, на наше отставание я не заметил.

Прошло года 3-4, и мне снова пришлось оказаться за границей, на этой раз во Франции, в Фонтенбло. Тогда там существовал центр по управлению техническими системами, которые поддерживал НАТО. Вообще, то, что меня туда пригласили, я думаю, это было недоразумение. Тем не менее, так случилось. Там было очень много интересного.

Я заметил тогда, что вычислительные машины становились более дешевы, и места стали они занимать мало. Вычислительная техника начала внедряться в самые разные сферы деятельности людей – коммерцию, управление производством, расписание ж/д-транспорта и т.д.

После командировки я пошел к академику Лебедеву и ему все это рассказал. Я говорил, что мы делаем две ошибки. Первая – мы перестали развивать универсальные вычислительные машины, а только с ними связано будущее. И второе – мы перестали интересоваться внедрением вычислительной техники в необоронную сферу. Лебедев развел руками, говорит: «Никита Николаевич, я и без вас это все знаю». – «Конечно, знаете. Вот и Глушков то же самое говорит, и Поспелов то же говорит».

Короче говоря, ученые прекрасно понимали, в чем дело, а Лебедев уже тогда говорил: «А вы знаете, что я боюсь? Я боюсь, что даже нашу линию БЭСМ, эту оригинальную линию развития, создания вычислительных машин тоже однажды прикроют».

Впоследствии я выступал несколько раз с докладами по этому поводу. Вокруг меня образовалась группа союзников. Это, прежде всего, академические ученые. Я назвал академика Лебедева, академика Глушкова, академика Поспелова. Еще целый ряд людей я бы мог назвать тоже, которые прекрасно понимали, что надо, прежде всего, развивать универсальную вычислительную технику и делать ее коммерчески выгодной.

Но тут стеной встала та система управления, которую мы привыкли назвать номенклатурой. Что чиновнику более всего опасно? Появление новых технологий, новых способов работы. Тогда ему придется либо самому переучиваться, а еще страшнее – уступить место другому, более квалифицированному человеку. И вот мы сделали страшную ошибку – вместо развития собственной универсальной вычислительной техники мы пошли по линии, которую предсказывал Лебедев — линия БЭСМ была практически закрыта, появилась линия ЕС (единой серии), но фактически мы начали копировать устаревшие образцы IBM. Это было начало конца.

И уже в начале 70-х годов мы, собираясь по разным поводам, говорили друг другу о том, что «холодная» война проиграна. Не в области армии, не в области вооружения, а в области общего развития техники и технологий. Мы делали гораздо более резкие заявления, чем любые диссиденты. Причем, делали их в письменном виде, докладывая в Центральный комитет, в отдел науки, в военно-промышленную комиссию. Писали докладные. Я сам писал пару докладных. Я знаю, что Глушков без конца на эту тему беседовал с самыми высшими людьми в нашей стране. Но оказалось, что сделать было ничего нельзя. Косыгинские реформы провалились. Номенклатура, потеряв самую главную цель — обеспечения паритета в области вооружения, стала заниматься самообеспечением. Вот, собственно говоря, грустный этап, грустные заметки об истории того, что произошло.

 

 

 

 

 

 

 

2.Биосфера и общество.


Расскажу одну историю, которая очень ярко высвечивает ту ситуацию,которая подготовила перестройку и весь тот хаос, который в результате перестройки возник в Советском Союзе и России.Уже в конце 60-х годов мы предчувствуем, что тематика военно-промышленного комплекса (фундаментальная часть тематики) начинает исчерпываться. Стали искать новые области приложения собственных сил. Нас на это толкал непосредственно Келдыш, тогдашний Президент Академии наук. Он однажды на одном закрытом совещании прямо сказал, что «товарищи, ту культуру, которую вы обрели, надо научиться использовать в других областях, не только там, где вы ее использовали раньше». Стало ясно, что проблема взаимоотношений человека с биосферой становится все более и более актуальной. В нашей деятельности большую роль сыграло два человека: член Академии, почвовед, Виктор Абрамович Ковда и Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. Так случилось, что у меня в кабинете в Вычислительном центре иногда возникали маленькие импровизированные семинары, где мы говорили о всяком будущем, о всяких проблемах, где Тимофеев-Ресовский и Ковда нам рассказывали о том, что такое биосфера, о работах Вернадского, о работах великого русского естествознания, действительно великого русского естествознания, о котором сейчас почти не говорят. Мы довольно много дискутировали, обдумывали, куда идти дальше, что делать. И вот как-то  я был у Тимофеева-Ресовского в Обнинске – он работал тогда в Обнинске, под Москвой. И вот он меня провожал на электричку и сказал фразу, которая для меня была благословлением на деятельность. Он сказал: «Знаете, Никита Николаевич, без широкого моделирования процессов биосферы и взаимоотношений с обществом уйти мы далеко не сможем. Одни экспериментаторы здесь не справятся».Мне тогда казалось, что это почти бредовая идея, потому что задача фантастически сложная. Это комплекс моделей: атмосфера, океан, биота, образование облачности, выпадение осадков, образование снега, таяние ледников, — все должно быть завязано вместе и связано с деятельностью человека. Как можно к этому подойти, к этой невероятно сложной системе?!Но в том-то и дело, что в России, в Советском Союзе была заложена определенная культура мысли такой системы. Среди таких творцов я бы выделил Боголюбова Николая Николаевича, техника которого сыграла большую роль в разработке математического обеспечения. Он об этом даже не знал никогда. Я ему рассказывал, он даже не понимал и спрашивал: «Какое отношение имеют мои идеи к тому, что вы делаете?» А на самом деле, мы были его, если угодно, учениками.И вот у нас пока еще на таком, чисто домашнем уровне, в начале 70-х годов сформировалось представление о том, что из себя должна представлять такая вычислительная система, которая имитирует функционирование биосферы. В 1972 году в Венеции был конгресс, организованный ЮНЕСКО, посвященный глобальной тематике. И там Медоуз, выступая от имени группы, куда входил Форестер (*Денис Медоуз был аспирантом профессора Форрестера) и еще целый ряд людей, сделал доклад Римского клуба, который назывался «Пределы роста». Работа имела шумный успех. Он показал, что если так будет все идти, то человечеству недалеко до окончания своего существования. Его работа была принята на «ура» (доклад Римского клуба «Пределы роста» получил широкую известность), а единственным человеком, который выступил с критикой, был я — ваш покорный слуга.Дело в том, что Медоуз пользовался в расчётах техникой Форестера. Форестер – инженер-электронщик, который умел многое считать, но он был совершенно не физик, не естественник, и его модель была совершенно примитивна. Описать в таком контексте эти процессы невозможно, конечно. Я это высказал, выдвинув некую альтернативу, которая у нас обсуждалась дома. Она была осуждена. Мне сказали, грубо говоря, что «господин Моисеев, вы фантазер». Я приехал в Москву, сделал ряд подробных докладов и получил поддержку от отделения наук о Земле Академии наук. Мне было выделено некоторое количество дополнительных кадровых единиц. Некоторый резерв был и в ВЦ АН, где мы создали две лаборатории, специально ориентированные на разработку этой большой системы. Одну лабораторию возглавил Владимир Валентинович Александров, другую – Юрий Михайлович Свирежев.В 70-ые годы мы, по существу, разработали вычислительную систему, которая достаточно грубо, но имитировала все основные стороны функционирования биосферы Земли и позволяла предвидеть результаты сценариев развития человеческого общества по отношению к биосфере. До научных результатов было еще далеко.Пожалуй, первым научным результатом, который был с помощью этой системы получен, была работа тогда молодого, начинающего специалиста, ныне профессора, Александра Михайловича Тарко. Он показал, что при удвоении концентрации углекислоты в атмосфере могут произойти очень большие климатические сдвиги. Это была, пожалуй, первая работа, где количественно мы могли пощупать те антропогенные эффекты человеческой деятельности, которые могут быть.Но беда заключалась в том, что Советский Союз тогда не располагал машинами, которые могли бы реализовать полностью нашу систему. И мне помог руководитель американской климатологической программы профессор Берли. Он дал нам возможность, нашел средства, чтобы мы поставили нашу модель на первом суперкомпьютере, на машине «Крей» в Центре климатических исследований Голдери.Уехал туда Владимир Валентинович Александров, и там провел несколько месяцев. Я могу ошибиться, где-то  полгода он там провел. Он поехал туда с целым ящиком перфокарт, которые запустил в машину, и все пошло. И он сумел снять кинофильм с экрана компьютера, как со временем меняются линии равного давления, изобары.Когда он прилетел в Москву с этими результатами, я взял у него эту пленку и сразу полетел в Новосибирск, к академику Марчуку, который тогда возглавлял Сибирское отделение. Марчук собрал компанию свои специалистов. Я показал эту пленку, и все закричали: январь месяц. Это был действительно январь. Снято было по январю, начальные данные были заложены января 1979 года или 1980-го. Для нас это была высочайшая оценка. Значит, машина схватывает основные характеристики тех биосферных процессов, которые происходят вокруг нас.Надо сказать, что за это время поработали наши математики хорошо. Мы сумели так усовершенствовать наше алгоритмическое обеспечение, опираясь на методы Крылова и Боголюбова, а также используя методы малого параметра, сумели так упростить систему матобеспечения, что она влезла в нашу отечественную БЭСМ-6. И дальше все наши расчеты мы делали уже в наших собственных машинах.Тут нам страшно повезло. Американский астроном Карл Саган сформулировал гипотезу о том, что если произойдет крупномасштабная ядерная война, то возникнут пожары, прежде всего, в городах и в лесах, которые выбросят за тропосферу, в тропопаузу, как она называется и в стратосферу такое количество пепла и сажи, что они начнут экранировать солнечный свет. Даже наступит явление, которое потом будет названо «ядерной ночью», «ядерной зимой». Если экранировать солнечный свет, ясно, что на Земле становится холодно. Мы тогда оказались единственной организацией в мире, которая владела вычислительной системой, способной количественно проверить предположение Сагана. Я хотел бы заметить, что система делалась вовсе не для этой цели. Я потом расскажу главный замысел, который был у меня и моих товарищей. Проверка гипотезы Сагана была побочной работой. Но в 1982 году 31 октября и 1 ноября в Вашингтоне состоялся грандиозный конгресс, посвященный глобальным проблемам, как раз гипотезе Карла Сагана. Мы были приглашены, и в первый день рассказывался качественный доклад, на пальцах, что может произойти. А во второй день Владимир Валентинович Александров, который был не только отличным работником, но и говорил на прекрасном техасском сленге, сделал доклад от вычислительного центра, где мы показали, что через пару месяцев после обмена ядерными ударами даже в Саудовской Аравии могут наступить сибирские холода.Тогда эта работа имела шумный успех. Я бы сказал, даже незаслуженный успех, потому что не это была главная трудность. Во всяком случае, нам пришлось выступать в Сенате Соединенных Штатов, в Папской академии в Риме с демонстрацией этих результатов. Я думаю, что эта работа, которая начата была как абстрактная работа – она имела колоссальное практическое и политическое значение. Люди поняли, что значит ядерная война, что это катастрофа, которая приведет к гибели все человечество.Но делалась эта работа для другой цели. Я сказал, что незаслуженно нас хвалили, потому что результат можно было предсказать заранее. Он был понятен. Может быть, из тех экспериментов с ядерной войной, которые проводились у вас в вычислительном центре, самое интересное было то, что даже через год, а даже после окончания ядерной зимы, ядерной ночи, когда биосфера снова приходит в некое квазиравновесие, но никогда оно не будет таким, как было раньше… Мы попадаем как бы в новый эволюционный канал, в условия, где для человека уже места не будет. Вот это, пожалуй, был главный результат теоретический.Но вскоре работы были закрыты, деньги кончились, доктора наук, работавшие в нашей команде, уехали за границу. Молодежь-программисты ушли в коммерческие организации. Тем не менее вычислительная система существует. Существуют четыре человека, которые владеют этой самой системой, могут ее запустить снова в работу. Но никому это пока не нужно.

3. Значение науки и образованности.

Существует старый крестьянский способ сохранения урожая. Как бы ни было голодно крестьянину, он мешок с зерном для будущего посева сохраняет. Питается лебедой, черти чем, но этот мешок он не тронет, потому что это залог его жизни, залог его будущего. Так же и образование, так же и наука. Это залог будущего. Все можно простить, все можно понять, но нельзя понять и простить безответственность тех, которые разрушают саму суть нации – ее образованность. Науке в России было нанесено несколько страшных ударов. Первый удар, который был нанесен, — это удар революции. Такое количество русских ученых, инженеров уехало на Запад – страшно подумать. Вдумайтесь: бедная, нищая Россия подарила Западу такие мозги, как конструктор Сикорский, создавший первый многомоторный самолет, изобретатель вертолетов, как создатель телевидения Зворыкин, химики — академик Чичебабин, академик Ипатьев. Бедная Россия дарит Америке лучшие свои умы! Да как могло допустить правительство?! И не просто допустить отъезд, а гораздо больше. Но были и другие примеры. Нельзя все мазать черной краской. В России существует понятие «научная школа». Она существовала только в двух странах – в Германии и в России. Что такое научная школа? Это не просто сообщество людей, занимающихся общими делами. А это группа людей, связанных общими интересами научными и моральными. Люди друг за друга отвечают. Вот что такое научная школа.В Германии научные школы распались после прихода фашизма. А в Советском Союзе они были сохранены, даже во время войны. Вот когда я пришел с фронта и снял погоны, я оказался в одной из таких школ. Вся моя деятельность была связана с определенной группой людей, именно которая сохранилась во время войны. Более того, мы смогли передать эстафету, потому что советское правительство сумело подготовить, создать многомиллионный слой молодежи, готовой принять эту эстафету. Эта молодежь создала ядерное оружие, ракетную технику. Эта молодежь сделала нашу страну второй страной мира в области науки и техники. И Академия наук тут сыграла громадную положительную роль. И может быть, Академия была единственной организацией, которая умела защищать своих сотрудников от невежества, подлости и политиканства.Физтех медленно умирает. Я не езжу на Физтех, потому что сердце кровью обливается, когда я там бываю. Я 24 года был деканом (факультет управления и прикладной математики – ФУПМ) и 30 лет был заведующим кафедрой. Я вижу, что ничего не удается сделать. Люди стараются, лезут из кожи, но сами они без поддержки Правительства ничего сделать не могут. Нужны люди, которые поняли бы значение науки и образования.А Академия наук должна играть свою особую роль, потому что там, как хотите, но собраны лучшие кадры нашей страны. Она может, конечно, многое сделать.


Существует старый крестьянский способ сохранения урожая. Как бы ни было голодно крестьянину, он мешок с зерном для будущего посева сохраняет. Питается лебедой, черти чем, но этот мешок он не тронет, потому что это залог его жизни, залог его будущего. Так же и образование, так же и наука. Это залог будущего. Все можно простить, все можно понять, но нельзя понять и простить безответственность тех, которые разрушают саму суть нации – ее образованность. Науке в России было нанесено несколько страшных ударов. Первый удар, который был нанесен, — это удар революции. Такое количество русских ученых, инженеров уехало на Запад – страшно подумать. Вдумайтесь: бедная, нищая Россия подарила Западу такие мозги, как конструктор Сикорский, создавший первый многомоторный самолет, изобретатель вертолетов, как создатель телевидения Зворыкин, химики — академик Чичебабин, академик Ипатьев. Бедная Россия дарит Америке лучшие свои умы! Да как могло допустить правительство?! И не просто допустить отъезд, а гораздо больше. Но были и другие примеры. Нельзя все мазать черной краской. В России существует понятие «научная школа». Она существовала только в двух странах – в Германии и в России. Что такое научная школа? Это не просто сообщество людей, занимающихся общими делами. А это группа людей, связанных общими интересами научными и моральными. Люди друг за друга отвечают. Вот что такое научная школа.В Германии научные школы распались после прихода фашизма. А в Советском Союзе они были сохранены, даже во время войны. Вот когда я пришел с фронта и снял погоны, я оказался в одной из таких школ. Вся моя деятельность была связана с определенной группой людей, именно которая сохранилась во время войны. Более того, мы смогли передать эстафету, потому что советское правительство сумело подготовить, создать многомиллионный слой молодежи, готовой принять эту эстафету. Эта молодежь создала ядерное оружие, ракетную технику. Эта молодежь сделала нашу страну второй страной мира в области науки и техники. И Академия наук тут сыграла громадную положительную роль. И может быть, Академия была единственной организацией, которая умела защищать своих сотрудников от невежества, подлости и политиканства.Физтех медленно умирает. Я не езжу на Физтех, потому что сердце кровью обливается, когда я там бываю. Я 24 года был деканом (факультет управления и прикладной математики – ФУПМ) и 30 лет был заведующим кафедрой. Я вижу, что ничего не удается сделать. Люди стараются, лезут из кожи, но сами они без поддержки Правительства ничего сделать не могут. Нужны люди, которые поняли бы значение науки и образования.А Академия наук должна играть свою особую роль, потому что там, как хотите, но собраны лучшие кадры нашей страны. Она может, конечно, многое сделать.

ЕС versus БЭСМБиосфера и общество 

01.03.2018, 857 просмотров.


Нравится

Статьи
05.11.2018 20:31:36

Исходная атмосфера Земли, была гораздо богаче кислородом, чем принято считать

«Мы можем теперь с определенной уверенностью сказать, что многие ученые, изучающие происхождение жизни на Земле, просто выбрали неправильную атмосферу», — сказал Брюс Уотсон, профессор науки в Rensselaer.

углерод, Земля, атмосфера

05.11.2018 10:23:26

Жизнь может существовать на глубинах 10-15 км под землей

Новое исследование изотопного состава выходов глубинных пород показало, что их углеродный состав содержит следы метаболизма микроорганизмов. Некоторые животные (например, черви) могут жить на глубине в несколько километров. Микроорганизмы – гораздо глубже: исследователи Йельского университета нашли их следы на образце породы, находившейся на глубине около 20 километров. Во многом микроорганизмы остаются неисследованными, но, по разным оценкам, могут составлять от 2 до 19% всей биомассы Земли.

продукт, Планеты, микробы

02.11.2018 00:05:55

Что такое хорошая энергия? / Из книги The Triumph of the Sun

Ставка в выборе «правильной» энергетики велика – это триллионы долларов инвестиций и столь значимые направления усилий, как борьба с неоправданным разрастанием мегаполисов, охрана ценностей и интересов сельского населения, борьба с постоянно растущим разрывом между богатыми и бедными. Но, что важнее, правильный выбор делает энергию дешевле, а значит – доступнее.

Триумф солнечного века, The Triumph of the Sun

25.10.2018 00:02:00

Солнце и мы / Глава 2 книги "Триумф Солнца"

Продолжение публикации книги «Триумф Солнца». Прежде, чем начнется разговор о солнечной энергетике, автор знакомит нас со звездой по имени Солнце…. Лишь недавно, в 1992 году, т. е. почти «вчера», Галилей был реабилитирован Ватиканом «за неустанную тягу к истине». Наша Земля действительно не является центром Солнечной системы, так же как и Солнце со своими планетами не находится в центре нашей галактики…Человечеству сегодня угрожают три основные опасности: метеориты, изменение климата и атомная война.

книга Триумф Солнца

22.10.2018 19:50:15

ТРИУМФ СОЛНЦА - энергия нового столетия/ Главы из новой книги

Мы наничаем печтать главы из новой книги. Она содержит первый подробный учет развития солнечной энергетики, сделанный одним из пионеров революции в области возобновляемых источников энергии. Автор книги уверен, что сегодня появилась реальная возможность и готовность двигаться к жизни, которая находится в гармонии с природой Земли и Солнцем. От этого выигрывает не только климат, но и мы с вами, когда стремимся идти в ногу с Солнцем – звездой, постоянство и щедрость которой есть основа жизни на Земле. Используя эту энергию, солнечная энергетика – фотоэлектричество (PV) и тепловые коллекторы – уже вырабатывают общую мощность, близкую к тераватту, т. е. порядка 1000 ГВт, тогда как PV и ветряки создают уже более тераватта электрической мощности.

солнечная революция, солнечная энергетика

18.10.2018 13:33:51

Земля уже прогрелась на 1°C, катастрофические последствия

Удержание темпов глобального потепления на уровне 1,5 градуса возможно, но для этого потребуются немедленные действия

Земля, последствия, потепление

04.10.2018 23:05:35

Эволюционные технологии для биоцивилизации - Нобелевская по химии 2018

Дух Дарвина торжествует — «Направленная эволюция химических молекул» — формулировка награждения лауреатов Нобелевской премии 2018 года. За этими строчками — основы новой технологии, которая вскоре сможет кардинально настолько изменить принципы химического синтеза, что давняя мечта о смене тренда цивилизации машин и механизмов на природоподобный путь биологического синтеза, может стать реальностью.

нобелевская премия 2018, эволюция

RSS
Архив "Статьи"
Подписка на RSS
Реклама: