Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"
You need to upgrade your Flash Player or to allow javascript to enable Website menu.
Get Flash Player  
Всё об экологии ищите здесь:
Loading
  Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям  
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама



Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная Интервью / Talk Сопротивление науке - как результат эволюции / Александр Марков

Сопротивление науке - как результат эволюции / Александр Марков

Марков Александр Владимирович, д.б.н., зав. кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ, профессор РАН.  Выступление в рамках общественных слушаний «Наука для России», 7 сентября, ОПРФ

Я хотел бы кратко рассказать об эволюции человеческого мозга и разума в ходе антропогенеза. Это может быть связано с такой острой проблемой, которая сейчас стоит во многих странах, и которая называется «сопротивление науке». Речь идет о растущем разрыве между научной картиной мира и общественным сознанием, которое отказывается понимать многие научные достижения.

Самый удивительный и самый важный для нас аспект эволюции человека, эволюции наших предков – это необычайно быстрый рост мозга, который начался 2 млн. лет назад у наших предков, первых представителей рода Homo. Это началось 2 млн. лет назад – это точно установлено по данным антропологии, и продолжалось примерно до 20-30 тыс. лет назад. Здесь показана идеализированная схема, как рос этот мозг.

Основная идея в том, что в этой эволюционной линии за 2 млн. лет объем мозга увеличился в 3 раза.

На рисунке мозг шимпанзе и мозг человека:

Наши предки 2 млн. лет назад имели такой же объем мозга, как у современного шимпанзе (примерно 450 см3). Это колоссальное увеличение. По эволюционным меркам, это очень быстрый рост метаболически очень дорогого приспособления, который, к тому же, затрудняет рождение детенышей. Это крайне дорогая адаптация. Понятно, что такие вещи в эволюции могут происходить только в том случае, если существует очень мощное давление отбора, то есть увеличение мозга должно выдавать очень большое преимущество тем индивидуумам, у которых он был чуть больше, чем у других. Такие индивидуумы должны были оставлять существенно больше потомства, и это должно длится на протяжении 2 млн. лет.

На рисунке внизу показаны фактические данные, где каждый значок соответствует какому-то  конкретному черепу, который найден антропологами (данные собрал С.В.Дробышевский). Причем череп который достаточно хорошо сохранился, чтобы можно было измерить объем черепной коробки и оценить объем мозга, начиная с австралопитеков, которые показаны здесь синими ромбиками. Красные квадратики – это парантропы, это не наши прямые предки, но все равно родственники. Зеленые треугольнички – это первые представители рода Homo, первые люди. Мы видим, что здесь уже начинается некоторый рост, хотя обратите внимание: очень большой разброс — большая изменчивость. По вертикальной оси – это объем мозга, по горизонтали – время, начиная от 3,5 млн. лет назад, кончая современностью:

Мы видим упорный, непрекращающийся рост, не какой-то ступенчатый, а продолжавшийся действительно в течение 2 млн. лет рост этого очень непростого в эксплуатации органа, который из всех приматов происходил только в нашей эволюционной линии. Это привело к тройному увеличению объема мозга. Соответственно, важнейший вопрос, который стоит перед антропологией, — это вопрос о том, почему и какие факторы привели к тому, что вдруг в одной из групп обезьян так стремительно начал расти мозг.

Есть ряд механизмов, которые рассматривают антропологи. Предложены теории для объяснения увеличения мозга наших предков. По-видимому, многие из этих механизмов действительно реально работали, то есть там не было какой-то одной причины, был комплекс причин.

Очень кратко я скажу о трудовой теории. Эта расхожая фраза «труд сделал из обезьяны человека» имеет некоторые основания под собой. Но проблема в том, что последние палеонтологические находки поставили под сомнения эту теорию. Дело в том, что, похоже, наши предки начали пользоваться каменными орудиями для разделки туш крупных животных, и даже начали изготавливать примитивные каменные орудия очень задолго, почти за 1,5 млн. лет до того, как наметились первые признаки роста мозга Например кости из Дикики с царапинами от каменных орудий имеют возраст 3,4 млн л. н.; орудия из Ломекви 3,3 млн лет.

Таким образом, идея о том, что начали пользоваться каменными орудиями, изготавливать каменные орудия, и это стимулировало рост мозга, — эта идея, которая считалась правдоподобной, сегодня поставлена под большое сомнение. На сегодняшний день к числу наиболее вероятных причин роста мозга наших предков относят, прежде всего, изменение социальных отношений. То есть мозг служит, прежде всего, для решения социально-ориентированных задач.

Рассматривают три основные версии:

  • 1) необходимость более эффективной кооперации для совместного добывания падали в саванне в условиях острой конкуренции с другими группами, 2) усложнение социальных отношений в группе ( «макиавеллиевский интеллект»), 3) половой отбор

«Маккиавелиевский» интеллект – связан с усложнением социальных отношений в группе. То есть ситуация, когда репродуктивный успех особи стал очень сильно зависеть от того, насколько эта особь умнее, хитрее других в группе, насколько она способна просчитать мотивы поступков и предсказать реакции своих соплеменников, чтобы повысить за счет этого знания свой собственный статус в группе и, соответственно, получить преимущественный доступ к пищевым ресурсам, к половым партнерам, оставить в итоге больше потомков.

Кратко рассмотрю некоторые основные идеи, которые сейчас развиваются в рамках общей  идеи о связи роста мозга с социальностью наших предков. В принципе, приматы, в целом, как отряд – это очень умный отряд млекопитающих. У обезьян мозг значительно крупнее, чем у большинства других животных. Есть еще другие умные животные (слоны, киты), но обезьяны выделяются особо. Почему именно обезьяны? На данный момент практически все специалисты склоняются к тому, что именно высокая социальность обезьян, сложные отношения в коллективе стала стимулом прогрессивной эволюции мозга у приматов. Дело в том, что именно взаимодействие с сородичами, с членами группы – это самая трудная интеллектуальная задача, которая, в принципе, может стоять перед животным, которую оно, в принципе, может решить.

Все технические задачи, например, как выковырять насекомое из-под коры, как расколоть орех с твердой скорлупой – все эти технические задачи не создают таких мощных предпосылок для развития интеллекта и мозга, как задача эффективного взаимодействия с сородичами в группе, которые, в принципе, такие же умные, как ты сам. И самое главное, что задача перехитрить сородича, понять его мотивы – это задача, которая никогда не будет окончательно решена.

Известно, что некоторые популяции шимпанзе умеют колоть орехи. Они владеют этой достаточно сложной для обезьян технологией. Нужно найти камень под наковальню, положить на нее орех, взять другой камень как молоток, и аккуратно придерживая на камне-наковальне, ударить по ореху камнем-молотком, чтобы он раскололся. Это сложная операция для обезьян. Шимпанзе очень долго учатся в детстве этой процедуре, глядя на взрослых, на своих родителей, и даже не у всех особей хватает мозгов, чтобы освоить эту технологию. Тем не менее, они более-менее с этим справляются. Орех побежден, расколот, задача решена, дальнейших стимулов для эволюции интеллекта нет.

Другое дело, если ваш репродуктивный успех зависит, прежде всего, от того, насколько вы умнее, хитрее других членов группы. Если появляется мутация, немножко увеличивающая интеллект в этой ситуации, соответственно, носитель этой мутации оставляет больше потомков. Измененная версия этого гена распространяется, и глядишь, через несколько поколений уже все такие же умные, чуть-чуть поумнели. И опять индивидуальная мутация, которая еще немножко повысит интеллект, снова будет поддержана отбором. То есть для этого нужно, чтобы репродуктивный успех зависел, прежде всего, от того, насколько вы умны по сравнению с другими членами группы. Получается такая бесконечная эволюционная гонка вооружений со своими же сородичами.

На основе этих рассуждений, а также на основе многочисленных реальных фактов, наблюдений за приматами развивается последние 30 лет так называемая теория Макиавеллиевского интеллекта, названная в честь известного итальянского писателя-политолога Макиавелли. Она предполагает, что главным стимулом развития интеллекта у приматов вообще и у человека, в частности, была именно зависимость репродуктивного успеха от способности просчитать поведение сородичей.

Эта теория макиавеллиевского интеллекта – это, на самом деле, одна из трех разработок на сегодняшний день, которая предполагает положительные обратные связи в эволюции разума наших предков. Нужно сказать, что когда мы видим в ходе эволюции такой рост мозга, когда в течение 2 млн. лет этот признак вырастает втрое, — это фактически четкое указание на то, что здесь работали какие-то положительные обратные связи, что процесс был самоподпитывающийся, самоподдерживающийся, то есть что рост мозга создавал предпосылки для дальнейшего роста мозга. Это не было какое-то разовое изменение климата, разовое изменение условий, что вот стал дуть холодный ветер и стало выгоднее иметь побольше мозг. Это был непрерывный самоподдерживающийся процесс, в котором действовала устойчивая положительная обратная связь.

Возможные варианты возникновения такой положительной связи:

  • Фишеровское убегание (Fisherian runaway) (идея в рамках теории полового отбора): чем выраженнее «мода» на умных партнеров, тем выгоднее ей следовать и тем сильнее отбор на ум. К тому же интеллект – прекрасный индикатор «качества генов».
  • Эволюционная гонка вооружений с сородичами (если репродуктивный успех зависит от того, насколько вы умнее других)
  • Социальное обучение: чем все кругом умнее – тем больше у них в головах знаний – тем полезнее уметь быстро учиться и иметь хорошую память – отбор на интеллект – все кругом еще умнее и т.д..

Т.е. положительная обратная связь, может быть связана и с теорией полового отбора, так называемого фишеровского убегания (Fisherian runaway). Третья, очень интересная, положительная обратная связь может работать через социальное обучение. Социальное обучение – это когда животное учится каким-то полезным навыкам, каким-то полезным приемам, способам поведения не на собственном опыте, не методом проб и ошибок, а перенимает у других особей, учится у других. Для обезьян это очень характерно.

Так вот, социальное обучение создает возможность для работы положительной обратной связи в эволюции интеллекта, потому что если все кругом глупые и безмозглые, никто ничего не знает и не умеет, то и учиться у них, собственно, нечему. Иметь такие признаки, как высокая память и высокая обучаемость, в общем-то, незачем – это не дает большого преимущества. Но если все в стаде немножко умнее, то есть, есть какие-то знания, то соответственно, каждой особи становится выгоднее иметь память и обучаемость даже если это дорогие признаки, потому что уже есть, чему поучиться у других особей. Соответственно, мозг начинает расти. Чем он больше, тем богаче культурная среда популяции, мемофонд, и тем выгоднее становится иметь еще более крупный мозг. Получается положительная обратная связь.

Американские коллеги разработали хорошую имитационную компьютерную модель, в которой исследовалась эта положительная обратная связь между культурной и биологической эволюцией. Вообще, это крайне перспективная идея, которая, к сожалению, почти совершенно не разрабатывается, хотя статья есть хорошая 2006 года — Sergey Gavrilets and Aaron Vose, 2006. The dynamics of Machiavellian intelligence  // PNAS. V. 103.

Тут наверняка, чтобы понять эволюцию интеллекта, надо изучать именно сопряженную эволюцию генов и культурных мемов. Именно в этом ключ к разгадке – я в этом совершенно уверен.

Это была достаточно простая модель. Разум был нужен только самцам, которые конкурируют за самок. У самцов в памяти хранятся какие-то полезные приемы, хитрости, которые помогают побеждать в конкуренции за самку, — мемы. Для того чтобы иметь в своей голове эти мемы, нужно иметь какую-то память, — это дорогой признак, который снижает жизнеспособность, он дорогой, но позволяет хранить в памяти мемы. И есть второй дорогой признак – обучаемость,  способность к обучению.

Новые мемы иногда случайным образом изобретаются отдельными особями, но происходит это редко (может быть раз в жизни, и то не у каждой особи). Гораздо вероятнее их приобрести путем обучения – этим путем они распространяются. Один самец, глядя на другого, может перенять какую-то хитрость. Для этого у этого самца должна быть достаточно большая обучаемость и какой-то свободный объем памяти. Причем, мемы могут быть разные – есть простые, занимающие мало памяти и легко выучиваемые, есть посложнее, занимающие много памяти и трудно выучиваемые – для этого нужна высокая обучаемость. Есть некая положительная корреляция между пользой, которую приносит мем, полезностью навыка и его размером, тяжестью, сколько он требует мозговых ресурсов. В среднем, более сложные, более дорогие мемы более полезны, но здесь не 100% корреляция –  реалистичная модель имеет широкую вариацию.

Путем моделирования они получили, что исходная популяция  в какой-то момент начинает стремительно развивать свои интеллектуальные способности, происходит когнитивный взрыв, потому что как раз работает вот эта самая положительная обратная связь через социальное обучение, про которую я сказал. Пока все глупые, учиться нечему и не у кого, и соответственно, увеличение мозга не дает преимуществ. Но когда в какой-то момент случайно у кого-то мозг стал побольше, кто-то  изобрел какой-то новый мем, а другой у него перенял, и уже появилась польза от памяти и обучаемости, у кого-то появился какой-то навык. И начинается этот взрывообразный процесс. Чем больше знаний в культурной среде популяции, тем полезнее большой мозг. Чем больше у всех мозги, тем больше знаний находится, соответственно, в культурной среде, в мемофонде популяции.

Но потом все уходит на плато, потому что в какой-то момент затраты на содержание такого большого мозга становятся уже настолько большими, что никакие выигрыши в конкуренции не могут их перевесить.

Очень интересный поучительный результат этого моделирования состоит в том, что, оказывается, в этой модели существует возможность культурного и генетического регресса. Смотрите, какой механизм, почему может произойти откат в ходе прогрессивной эволюции интеллекта. Культурная эволюция в этой модели, как и в жизни, идет быстрее, чем биологическая эволюция, основанная на генах. Почему? Потому что за одно поколение жизни людей может смениться несколько поколений мемов. Мемы – знания, навыки, идеи – конкурируют за место в наших мозгах, нашей памяти, вытесняют друг друга, и те идеи, которые лучше распространяются, лучше усваиваются, вытесняют из нашего сознания другие идеи, менее конкурентоспособные. Идет эволюция на уровне мемов, и она идет быстрее, чем эволюция на уровне генов. И поэтому культурная эволюция оказывается как бы сильнее биологической эволюции. Интересы мемов берут верх над интересами генов.

И это приводит к важному следствию — культурная среда, мемофонд обогащается, переполняется простыми, легко выучиваемыми навыками, несмотря на то, что эти простые навыки менее полезны для индивидов, чем сложные, трудно выучиваемые знания. Индивидам это вредно, но это в интересах «эгоистичных мемов», которые в этой модели побеждают*

*Аналогичный процесс среди генов описан в книге Р.Докинза «Эгоистичный ген»/ «The Selfish Gene». Прим.ред.)

Соответственно, сложные премудрости начинают вымирать, их место в мозгах индивидов занимает множество простых, примитивных, но легко выучиваемых, легко усваиваемых знаний.

И когда мемофонд перенасыщен простыми мемами, которые легко выучить, наработанный отбором интеллект начинает ослабевать, потому что можно уже сэкономить на обучаемости. Возникает среда, в которой полно этих простых дешевых знаний, которыми набиты мозги всех, которые легко выучиваются, их как бы скармливают с ложечки, и можно уже не иметь такого большого мозга. Средний интеллектуальный уровень популяции может упасть, мозг уменьшится в этой модели. Соответственно, аналогии с тем, что происходит в современном мире, очень легко провести, и здесь напрашивается вывод о возможности культурного регресса и общего отупения.

В подтверждение существования этой тенденции говорит еще одно обстоятельство. Палеоантропология дает нам еще один интересный, немного тревожный момент. Оказывается, данные палеоантропологии, данные по черепам гомо сапиенса за последние 30 тыс. лет показывают, что средний размер мозга у нас, извините, уменьшился. Причем, уменьшился довольно заметно – где-то  на 150-180 см3. На этом графике, наверху, последние 50 тыс. лет, и видно, где точки выше всего, что самый большой мозг был у наших непосредственных предков, кроманьонцев — это примерно 25-30 тыс. лет назад. Это эпоха верхнего палеолита, где жили кроманьонцы и у них  был самый большой мозг. А дальше идет спад, небольшой, но уверенный, достоверный зафиксированный спад.

Два больших круга на вертикальной оси – это средний размер мозга у современных людей, женщин и мужчин. У женщин чуть поменьше, чем у мужчин. На рисунке вы видите, что средний размер мозга у современных людей намного меньше, чем средний размер мозга у кроманьонца:

Мы не знаем, было ли это связано с какой-то, может быть, более эффективной организацией, перестройкой мозга, более плотной упаковкой  нейронных сетей. К сожалению, от наших вымерших предков мы имеем только черепа, в лучшем случае. Мы знаем только объем черепной коробки. У нас нет данных о внутренней структуре мозга, но в принципе, при прочих равных, понятно, что корреляция положительная между умственными способностями и объемами мозга.

Причем, уменьшение мозга в последние 30 тыс. лет шло примерно в 10 раз быстрее, чем предшествующий рост, который продолжался 2 млн. лет до этого.

Кстати, буквально в этом году, впервые получены строгие генетические доказательства того, что по генам, которые положительно влияют на умственные способности, в современных популяциях идет отрицательный отбор (это исследования проведены на материалах по США и по Исландии). То есть лучше распространяются те гены, которые негативно сказываются на получении образования и на интеллекте.

А как обстоят дела в России?

В России таких исследований нет и вряд ли будет, потому что по России нет таких прекрасных качественных данных, как, например, по Исландии. В Исландии почти все население генотипировано, и по каждому человеку известны его предки до десяти поколений, все записано.

Это очень большие дорогостоящие исследования, которые пока удалось сделать только в США и в Исландии. Буквально только что вышли статьи где сообщается об этом, совсем недавно. По другим странам, включая Россию, пока таких данных нет. В принципе, есть косвенные данные, которые позволяют серьезно утверждать, что с очень большой вероятностью это общемировые тенденции. Отрицательный отбор на интеллект последние примерно 100-150 лет начал работать, по-видимому, в большинстве стран. Такова реальность.

Еще какие факторы влияют на эволюцию интеллекта. Важная петля положительной обратной связи в культурной эволюции и в связанной с ней генетической эволюции интеллекта замыкается и через рост населения.

Эта идея достаточно простая. Чем больше ценных знаний в культурной среде, в мемофонде популяции, соответственно, тем больше эти знания помогают выживать, бороться с болезнями, помогают обеспечивать устойчивое производство продуктов питания, соответственно, снижается смертность, растет население. Больше население – при прочих равных больше будет в этой популяции умных особей, каких-то изобретателей, каких-то случайных открытий. Больше шансов на продуктивные контакты между умными индивидами.

То есть, чем больше популяция, тем быстрее обогащается мемофонд ценными идеями. Если мы примем предположение о постоянном проценте каких-то умных потенциальных изобретателей в популяции, что, конечно, тоже не так. Там будет еще быстрее расти, с ростом населения. Больше ценных знаний в мемофонде – больше население. Динамика роста населения имеет гиперболический характер, что согласуется с идеей наличия такой положительной обратной связи. Есть модели интересные, раскрывающие эту мысль, на которые у меня нет времени.

Соответственно, высокая численность и плотность популяции должна способствовать культурной эволюции, накоплению полезных знаний, потому что больше потенциальных изобретателей, легче распространяться полезным знаниям, если плотность населения высока. Причем, это не фантазии – это вещи, которые подтверждены антропологическими данными. Достаточно много фактов есть, которые показывают, что эта штука работает. Кроме того, контакты между индивидами.

Из этого следует, что чем больше население, тем при прочих равных быстрее должен идти культурный прогресс, а при снижении численности ниже некоего порога может начаться деградация культуры. Такие примеры действительно есть, например, Тасмания, в которой произошла деградация аборигенного населения после того, как Тасманию отрезало от Австралийского материка. Небольшая популяция, 4-5 тысяч этих тасманийцев, у них были бумеранги, сети, гарпуны, довольно сложные технологии, которые были и остались на материке Австралии, но в изолированной Тасмании за 10 тыс. лет изоляции были утрачены. Тасманийцы страшно одичали, утратили культуру, знания, и когда их застали европейцы, это была чуть не самая дикая раса на Земле, гораздо менее развитая культурно, чем австралийские аборигены, с которыми они всего 10 тыс. лет назад составляли единый народ. Это эффект изоляции.

Еще один факт. На островах Океании было показано, что существует положительная корреляция между населением острова и уровнем технологического развития. Острова Океании были заселены полинезийцами в течение не очень продолжительного периода. После этого популяции этих островов существовали в относительной изоляции, хотя многие острова сохраняли периодические контакты с жителями других островов. Так вот, оказалось, что число типов используемых орудий, то есть это показатель технологического развития популяции, до контакта с европейцами, положительно коррелирует с населением острова, а также еще немножко с частотой контактов с другими островами.

Таким образом культурная эволюция может быть автокаталитическим, самоускоряющимся процессом через положительные обратные связи. Накопление полезных знаний, научно-технический прогресс ведет к росту населения. Рост населения способствует еще более быстрому накоплению полезных знаний. Ну, и конечно, сам научный прогресс тоже является таким автокаталитическим процессом – он поддерживает сам себя.

Наука, как любая культурная деятельность, подчиняется этим же закономерностям. Для прогрессивного развития необходима достаточная численность носителей знания (в данном случае – ученых), достаточная частота и эффективность контактов, целостность культурной (в данном случае научной) среды. Сокращение численности, фрагментация сообщества, изоляция отдельных его фрагментов будут вести к деградации.

Из этих фактов можно сделать такие предварительные выводы: чтобы избежать деградации культуры, численность носителей знания не должна снижаться ниже какого-то порога, после которого начинается деградация. И как мне кажется, фрагментация системы знаний, системы науки в какой-то стране, искусственное выделение в ней каких-то изолированных приоритетных направлений, причем все остальные направления объявляются неактуальными – это самый верный путь к впадению общества в варварство, к деградации. Система знаний должна сохранять какую-то целостность, чтобы сохранялась возможность междисциплинарных подходов, чтобы можно было при необходимости получить информацию по любому вопросу, который находится в компетенции науки. Приоритетные направления – это смерть науки.

Фактов, указывающих на то, что наш интеллект развивался, прежде всего, для решения социально-ориентированных задач, — таких фактов много. Наш мозг – это социальный мозг, прежде всего. Если задаваться вопросом, для чего нам понадобился большой мозг и интеллект — тот или иной – прежде всего, для решения социальных задач, для эффективного функционирования в сложно устроенном социуме, который постоянно усложнялся. И чем больше мозг был у каждого, тем сложнее становился этот социум в целом.

Как и всякий продукт эволюции, наш разум далеко не универсален. Наш интеллект далеко не универсален и очень далек от идеала. Он несовершенен, он имеет массу уязвимых мест. Он вообще в определенных ситуациях работает из рук вон плохо. Мы склонны обманывать других и себя, принимать неправильные решения, принимать желаемое за действительное. Мы склонны верить во всякие глупости просто потому, что нам в них нравится, приятно и удобно верить.

В чем наши видовые отличия?

Гипертрофированная способность к социальному обучению – это наш видовой признак. В нас эта способность гипертрофирована, особенно у детей.  Это обеспечивает чрезвычайную легкость распространения вместе с массой полезных знаний также и всяческих суеверий, веры в приметы, любые глупости красиво изложенные, в виде сказок, образных метафор и т.д. Т.е. достигается легкость распространения любой чепуховой информации вместе с полезной и правильной.

Второе – гипертрофированная модель психики – появление и развитие «theory of mind». Это свойство разума, которое у нашего вида Homo sapiens развито до необычайной степени – умение моделировать психику другого разумного существа, понимать мотивы, цели, намерения другой особи. Это наша специализация, как у дятла – долбить стволы деревьев, так у Homo sapiens – это понимание намерений других людей, их целей.

Возможно, развитие theory of mind ( «модели психики») у людей связано с развитием системы зеркальных нейронов (З.Н.).  Особенно много З.Н. в тех областях, которые сильнее всего выросли в ходе антропогенеза: зоны Брока и Вернике (речь, понимание), высшие ассоциативные центры теменных долей (где формируются целостные образы), префронтальная кора.

Но все эти завоевания эволюции имеют обратную строну:

  • Гипертрофированная способность к социальному обучению обеспечивает легкость распространения «эгоистичных мемов»;
  • Гипертрофированная theory of mind и «интенциональная установка» приводит к одушевлению природных сил (мы начинаем видеть в случайных событиях проявление чьей-то воли и т.п.);
  • Простейшие алгоритмы создают обучение без понимания причин: приметы, суеверия, ритуалы (голуби Скиннера);
  • Потребность всё объяснять + отсутствие контроля (соответствия наших объяснений действительности) со стороны естественного отбора, т.к. понимание «глобальных» вопросов до недавних пор мало влияло на приспособленность, а положительный отбор происходит при этом на способность сочинять волшебные, захватывающие истории.

Таким образом и развивается сопротивление науке как естественный результат биологической и культурной эволюции.

Наш мозг развивался как приспособление для решения практических задач, целеполагания и придумывания путей достижения цели. Самые насущные задачи для высших приматов связаны с отношениями в коллективе. Для их решения необходима способность понять цели и мотивы поступков соплеменников. Гипертрофия этой способности неизбежно ведет к «сбоям»: theory of mind распространяется на весь мир. Поэтому ребенок или дикарь, услышав гром, будет думать, что этот звук произведен кем-то  с какой-то целью, что это некий сигнал или знак.

Это естественно, поскольку у нас гипертрофирован этот орган, эта часть мозга, которая обсчитывает «внешний мозг» — друга или врага, формируя для него «модель психики», то мы начинаем применять эту способность за пределами ее применимости. Мы начинаем одушевлять природные силы, начинаем видеть в случайных событиях проявление чьей-то доброй или злой воли. Отсюда масса суеверий, в том числе, вредных, и т.д..

Массовое неприятие ТЭ во многом основано на склонности видеть во всём результат чьей-то целенаправленной деятельности ( «неупорядоченная телеология»).

Таким образом, существуют глубокие эволюционные причины такого явления, как сопротивление науке, которое сейчас активно изучается психологами на Западе, которое приводит к растущему разрыву между прогрессом науки и отсталостью общественного сознания в целом, которое произрастает от невежества и предрассудков. Это серьезная социальная проблема, потому что в современном демократическом и даже не очень демократическом обществе мнение этих невежественных масс, которые отказываются принимать достижения науки, так или иначе, обязательно сказывается и на государственной политике в таких наукоемких областях, как изменение климата (*), генно -модифицированные организмы, которых все почему-то панически боятся, исследование стволовых клеток, клонирование, вакцинация, экстракорпоральное оплодотворение и т.д.

Каковы возможные ошибки социального обучения?

Многое в «сопротивлении науке» зависит от культурной среды (т.к. есть различия между странами). Например, неприятие эволюции у американцев выражено сильнее, чем в других развитых странах.

В разных странах считаются не требующими доказательств разные наборы «истин». Такие идеи усваиваются без критического анализа. Пример — «вера» в микробов. Микробы не противоречат «врожденным интуициям», а помогают вполне телеологическим образом объяснить болезни, протухание продуктов и др.

Большая часть знаний все же не принимается без доказательств. При этом часто мы вынуждены заменять оценку достоверности знаний оценкой их источника. Если источник кажется заслуживающим доверия и уверен в себе, мы принимаем знание на веру, даже если не поняли толком, о чём речь.

Дети особенно склонны оценивать достоверность информации по «весомости» и «солидности» ее источника. Мямли-ученые с их вечными сомнениями доверия у детей не вызывают.

«Сопротивление науке» зарождается из противоречий между интуитивными представлениями маленьких детей и тем, чему их учат.

«Сопротивление» переходит во взрослую жизнь, если соответствующие научные идеи не имеют поддержки в обществе, и становится особенно сильным, если существует ненаучная альтернатива этим идеям, не противоречащая «здравому смыслу» и опирающаяся на солидные и уверенные в себе «источники». Именно так обстоит дело с эволюционной биологией и нейробиологией: выводы этих наук противоречат и детской интуиции, и высказываниям многих солидных политиков и религиозных деятелей.

 


тут, на мой вхгляд, есть перегибы в обе стороны: есть и преувеличенные страхи, и преувеличенное спокойствие.

мозгсоциальная эволюция 

26.09.2017, 510 просмотров.


Нравится

Статьи
12.10.2017 23:37:46

Цифровая экономика для ООН/ Блокчейн поможет климату, беженцам и эмигрантам.

31 мая 2017 года 10 тысяч сирийских беженцев, размещённых в лагере Азрак в Иордании, получили долгожданную помощь. Но вместо типичных белых и синих грузовиков из Мировой продовольственной программы (WFP) ООН помощь пришла в виде электронных ваучеров, распространяемых благодаря быстро растущей технологии, называемой блокчейн, в частности, блокчейн эфириума.

Цифровая экономика

09.10.2017 23:19:30

Смысл жизни в эпоху цифровой революции

Развитие технологий приведет к формированию бесполезного класса, представители которого не смогут устроиться ни на одну из доступных работ. Безусловный доход обеспечит им средства к существованию, а смысл жизни придется искать в виртуальных мирах, в том числе в компьютерных играх, прогнозирует израильский историк Юваль Ной Харари.

смысл жизни

03.10.2017 15:07:33

Деревья Амазонки сами делают себе дождь

Ученые выяснили, почему в тропических лесах Амазонии дожди начинаются за два-три месяца до того, как сезонные ветра приносят влажный воздух с океана. Оказывается, деревья региона сами способны выделять влагу, достаточную для появления дождей. Об открытии сообщается в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences.

Деревья Амазонки

09.09.2017 00:13:00

Умер Соломон Шульман/ Он начинал "Клуб кинопутешествий" с Владимиром Шнейдеровым

Ушел Соломон Шульман — режиссер и писатель, замечательный человек, автор многих публикаций нашего журнала и просто хороший друг. Он снял много хороших фильмов и написал много прекрасных книг… Потеря наша велика и закрыть образовавшуюся брешь очень долго будет нечем и некем. Всем, кто его помнит, будет его не хватать.

Клуб Кинопутешествий, Соломон Шульман

25.08.2017 09:23:50

ИСТОРИЯ ДЕСЯТИ МИЛЛИАРДОВ/ Сергей Капица

Человечество — есть ли у него системные законы существования? Сколько нас было, сколько живет и сколько будет жить? Вопросы и ответы на эти и другие вопросы — в последней статье Сергея Капицы. Его не стало 5 лет назад — в августе 2012. Он написал много книг, но его последняя статья собрала их все вместе. Статья слишком хороша, чтобы о ней забывать и содержит ответы на многие ответы современности..

Сергей Капица, десять миллиардов, человечество

15.08.2017 08:22:26

Системный анализ и цифровизация сельского хозяйства. / Исторический очерк к 100-летию Н.Н.Моисеева

Как ученый Н.Н.Моисеев обладал математически точно организованным, гуманитарно изощренным и абсолютно бесстрашным по отношению к масштабу и сложности решаемых задач интеллектом. В его характере доминировал категорический императив прирожденного исследователя, который властно толкал его на решение все новых и новых задач, на агрессивное расширение сферы применения математики в ранее считавшиеся сугубо гуманитарными сферы человеческой деятельности. Это был период зрелого, но еще не дряхлого Брежнева, мощного экономического роста страны и политической уверенности. У руководства страны была, пожалуй, только одна, зато наболевшая и почти вечная беда – сельское хозяйство. Селекционеры ВАСХНИЛ, не так давно успешно расправившиеся с генетиками и кибернетиками, окончательно завели сельское хозяйство в тупик со своими низко продуктивными породами яйце-мясных кур, мясо-сальных свиней, молочно-мясных коров и мясо-шерстных овец. Возникающие на компьютере карты районов края с меняющейся в зависимости от успешности проведения работ раскраской районов производили в то время впечатление разорвавшейся бомбы. Среди партийной элиты ходили слухи о полной осведомленности компьютеров обо всех их махинациях. Были робкие попытки подкупа разработчиков и непосредственно компьютеров.


системный анализ, Моисеев

22.06.2017 00:59:01

Китай - понять и принять инновации / Обзор Фиговского

Новости из Китая:  прежде всего Китай уверен, что наступление технологической сингулярности неизбежно. Известный футуролог и инженер Google Рэй Курцвейл в очередной раз подтвердил свое смелое предсказание, согласно которому машины обзаведутся сопоставимым с человеческим разумом к 2029 году. Китай вышел на первое место по степени влияния в четырех из восьми ключевых научных областях. Остальные четыре сферы находятся в ведении США — такие данные приводит Nikkei Asian Review со ссылкой на исследование Японского агентства науки и технологий (JST). Аналитики JST изучили самые популярные и цитируемые исследования в каждой из восьми основных научных областей.

Китай

RSS
Архив "Статьи"
Подписка на RSS
Реклама: