Официальный сайт журнала "Экология и Жизнь"
You need to upgrade your Flash Player or to allow javascript to enable Website menu.
Get Flash Player  
Всё об экологии ищите здесь:
  Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям  
Сервисы:
Каналы:
Каналы:
Блоги:
Дайджесты,
Доклады:

ЭКО-ВИДЕО



Реклама


Translate this page
into English

Translate.Ru PROMT©


Система Orphus


Главная Ex Libris Научно-художественый жанр / Инспектор по кадарм - рассказ Карла Левитина, публикуется к 80-летнему юбилею Центрнаучфильма

Научно-художественый жанр / Инспектор по кадарм - рассказ Карла Левитина, публикуется к 80-летнему юбилею Центрнаучфильма

Как писать о науке? Существует ли еще научная журналистика? Карл Левитин писал в жанре, который он называл научно-художественым.  Его рассказ «Инспектор по кадрам» перекливается с классическим науно-популярным фильмом «Математик и черт»

 

 

Пришелец исчез, оставив на обоях лишь четыре загадочных слова: Мене, Мене, Текел, Упрасин. Полагаю, он сделал это из чисто хулиганских побуждений, а не в рамках служебного задания, как, впрочем, и его лихая «машинисточка», которая припечатала к моей незаконченной заявке на следующий номер такой текстик, что я немедленно разорвал не только его, но и копирку, оставив себе лишь второй экземпляр, предлагаемый вниманию читателей…

см. также Книга о научной журналистике: Карл Левитин «Научная журналаистика как составная часть знаний и умений любого ученого»

© Карл Левитин

ИНСПЕКТОР ПО КАДРАМ (Из цикла «Редакционные истории)

Мы с Джули вернулись домой полные надежд и планов. Она энергично проследовала на кухню, я целеустремленно направился в тот угол, который именовался моим рабочим местом.

По давно сложившейся традиции я начал с того, что зафиксировал на бумаге  опус, сочиненный, как и всегда, в честь моей постоянной спутницы по утренним прогулкам. На этот раз  очередной шедевр получился приблизительно таким:

 

Мне часто снится: вот я недвижим,

Вот мчит, вместив меня, реанимашка,

А вот уж и увядшая ромашка

Лежит на камне с именем моим.

Едва ль собака видит эту чушь:

Она спешит – ей век отпущен краткий,

И в чутком сне повизгивая сладко

Торопится за мной в лесную глушь.

Она и наяву бежит за мной

Не выбирая собственной дороги –

Определили ей ее собачьи боги

Мои следы как лучший путь земной.

 

Конечно, разумного человека сразу же насторожило бы, откуда взялась вся эта заунывность. Но правда и то, что разумный человек не стал бы добрую половину минувшей ночи сидеть в редакции в кампании коллег, из которых ни один не состоял в обществе трезвости. Я, однако, быстро нашел в себе силы остановить поток теснившихся в голове рифм и созвучий и приступить, наконец, к делу, ради которого, собственно, и затевалась вся эта ежеутренняя интеллектуальная разминка. Решительно вставив в пишущую машинку два чистых листа с копиркой между ними и не давая себе растратить накопленную за утреннюю прогулку энергию на пустяки, я всеми десятью пальцами застучал по клавишам:

 

 

 

 

 

 

ЗАЯВКА ОТДЕЛА НА ДЕКАБРЬСКИЙ НОМЕР

 

ПРОБЛЕМА

Искусственный интеллект — миф или легенда?

 

ДЕЛАЮЩАЯСЯ НАУКА

Роботы в нашем доме

 

ИНТЕЛЛИГЕНТНОЕ ЧТИВО

Правда ли, что инопланетя…

 

Но тут Джули ворвалась в комнату и с диким лаем бросилась куда-то у меня за спиной. Я обернулся. Прислонясь к стене, между книжных полок стоял человек. Первая моя мысль была, конечно, как бы он с перепугу не сделал чего собаке. Но он даже не шевельнулся.

— Ирландский сеттер, — сказал он без восторга, но и без страха.

Я кивнул, подбирая слова, соответствующие моменту. Он шагнул к моему столу.

— Слепой десятипальцевый, — произнес он с тем же странным отсутствием интонации, словно пока только разбегаясь для настоящего разговора.

Я снова кивнул.

— Прекрасная погода, — столь же невыразительно добавил незнакомец и сделал еще один шаг в мою сторону.

— … не правда ли? — подхватил я, подражая Элизе Дулитл и Генри Хиггинсу одновременно. — С кем имею честь?

Мой незваный гость чуть вздрогнул и слегка побледнел.

— Честь… имею… — вполголоса заговорил он сам с собой, — вежды… ланиты… чресла, дабы… зане… понеже, сиречь… опричь… поелику, споспешествовать…

Джули перестала лаять, но шерсть на загривке у нее по-прежнему стояла дыбом. Было очевидно, что она готова, если надо, погибнуть, но не дать меня в обиду. Отчаянная храбрость верной собаки придала мне мужество.

— Бросьте кривляться, — сказал я. — Нeчего придурка разыгрывать! Какого черта вам тут надо?

Человек опять слегка вздрогнул, но на этот раз чуть порозовел.

— Я при исполнении, — сказал он вполне нормально. — Заскочил пригласить вас к нам на службу. Ну, поработать на нас малость, — объяснил он, простецки улыбаясь и зачем-то  заговорщицки подмигивая.

Я выглянул в окно. У подъезда стоял самосвал, рядом ютился «Запорожец», вдалеке виднелась, правда, и «Волга», но белая, да и с шашечками на боку. Что он, пешком что ли пришел?

— Куда это к вам? — на всякий случай спросил я.

— Да тут недалеко, — ответил он. — И условия хорошие.

Он стоял теперь совсем рядом со мной, нас разделяла лишь тихо рычащая Джули. Я мог рассмотреть его подробно. Обычный тип, каких тысячи — плотный, мускулистый, доступный и простой, а чем-то  даже привлекательный. Раз надо — заскочил, чего там, да просит-то всего малость, пустяк, в сущности. Машинкой мне его не зашибить, а телефон у него за спиной — не дотянуться.

Наверное, он перехватил мой взгляд, потому что, скрипнув сапогами, повернулся налево-кругом, взял аппарат, валявшийся на кушетке, и протянул его мне, разматывая при этом провод, как телефонист в фильмах о войне. Он смотрел мне в глаза, белобрысый и нагловатый, словно говоря: «Ну, звони, звони — что же ты медлишь?»

— Не могли бы вы спокойно и интеллигентно изложить мне суть дела? — сказал я, беря у него из рук аппарат и снова садясь в свое рабочее кресло. «Почему я должен подлаживаться под его фразеологию? — подумал я. — Успею еще».

— Интеллигентно? — сказал он, как мне показалось, с вызовом.

Сапоги на его ногах заменились какими-то немыслимо остроносыми ботинками, волосы на голове одновременно почернели и поседели, симметрично сгруппировавшись вокруг двух славных залысинок. Он придвинул к себе стул, сел на него, слегка развалившись и непринужденно скрестив ноги, и, еле заметно шепелявя и ощутимо грассируя, сказал, глядя на меня сквозь сильные очки:

— Видите ли, голубчик, ситуация достаточно примитивна, хотя и в какой-то мере маргинальна. Позвольте мне перейти ближе к телу, — кажется, так говорил Мопассан в интерпретации Остапа Бендера.

Он очень умеренно хохотнул и, протянув руку куда-то над собой, выудил из воздуха замшелую канцелярскую папку с тесемочками постыдно голубого цвета.

— Вот ваше досье, — сказал он, раскрывая ее. — Вы позволите мне сделать краткое экспозе из него?

— Полагаю, ваш вопрос чисто риторический, — сказал я, невольно впадая в его псевдоинтеллигентский тон. Куда как лучше было б, если бы он говорил нормальным человеческим языком.

Едва я додумал эту мысль, как незнакомец претерпел еще одну метаморфозу — то есть, правильнее сказать, вновь изменился. Очки исчезли, но появилась бородка. Галстук пропал, зато и шепелявость, грассирование и прочая чушь тоже куда-то делись.

— Дело в том, — сказал он проникновенно, — что у нас кадровой политике в последнее время стали придавать совершенно особое значение. Изменился, знаете ли, сам подход, принципы подбора. Если раньше мы ориентировались в основном на анкетные данные, то теперь…

Он сделал паузу, давая мне возможность догадаться, какого продолжения требует его незаконченная фраза и тем самым принять участие в беседе.

— … на деловые качества, — сорвалось у меня с языка.

— Нет, отчего же, — живо возразил он. — На результаты длительного и всестороннего наблюдения.

— И долго же вы наблюдали за мной, прежде чем делать свое предложение?

— Я лично вел ваше дело два года, прежде чем послал телепатограмму для получения разрешения на вербовку.

— А по телефону вы позвонить не могли? — не удержался я от того, чтобы не съехидничать по мелочам.

— У меня нет права на нуль-связь, — просто ответил он. — Я ведь только инспектор по кадрам.

— Наверное, пришло время нам познакомиться, — сказал я с некоторым напряжением, которое пытался скрыть.

— Простите, это моя вина. Я так давно и все о вас знаю, что мне казалось, будто мы знакомы тысячу лет. Позвольте представиться — Чмовж, планета Тау Кита, Управление внешних кадров, старший инспектор.

Роль он выбрал себе преглупую, но вел ее азартно и не без таланта. Я решил ему подыграть.

— Но что ж, товарищ Чмовж… или, быть может, господин Чмовж? — начал я.

Он засмеялся вполне искренне.

— Зовите меня «майор Чмовж», если вам так уж хочется, — сказал он безо всякой злобы.

Мы немного помолчали, потому что мне тоже хотелось прочесть какую-нибудь его мысль.

— Да не трудитесь вы, — сказал он, глядя на меня снисходительно, но дружелюбно. — Этим фокусам мы вас быстро обучим. А кстати о чтении и заодно уж о мыслях. Объясните  мне, чем провинился перед вами австрийский канцлер Клеменс Меттерних-Виннебург? И еще – вы действительно знаете немецкий или же только ругательные выражения? Ну что вы делаете такое удивленное лицо – не я же это сочинил:

 

Мой пес,

ирландский рыжий сеттер,

тих.

Оброс

как, доннер веттер,

Меттер-

них.

 

Не успел я подумать, что вряд ли стоит объяснять ему роль аллитераций в стихосложении, как физиономия моего визави приобрела омерзительное выражение, свойственное лишь маститым литературным критикам, случайно оказавшимся в обществе авторов самодеятельной песни.

— Так ведь это в п-о-э-з-и-и, — издевательски нараспев произнес он. – Не считаете же вы, будто ваши вирши имеют к ней какое-либо отношение? Впрочем, одна ваша вещичка мне положительно нравится — помните:

 

Мой пес и поныне кусал бы меня,

Когда б приучил его к этому я.

Но я его к этому не приучил,

И он меня, следственно, не укусил.

 

Начальная фраза что-то  постоянно мне напоминает, но, что, убей бог, не могу понять.

— Да Пушкин это, Пушкин, — сказал я. – «Песнь о вещем Олеге». Ужели не знаете?

— Я знал, но забыл, — быстро сказал он, уставившись в пол прямо перед собой. Потом вдруг поднял голову и, нагловато глядя мне в глаза, сказал тоном, который мне предстояло услышать от своего внука Васи лет тридцать  спустя. – Когда мы это проходили, я был на диспансеризации!

Похоже, в его боекомплект входила шпаргалка с правильными ответами на любой из вопросов, а на некоторые так и по два. Получалось, что он выигрывал  при любом раскладе.

— Послушайте, да зачем я вам вообще нужен? — сказал я, все еще не теряя надежды. Но она тут же растаяла — так много доверия лично мне было в его ответной улыбке.

— Видите ли, — проговорил он с сердечностью в голосе, — у нас не так уж много свободных мест, как думают некоторые. Поэтому каждый, кто к нам попадает, — тут он зачем-то  приложил правую руку к сердцу и коротко поклонился мне с изяществом, которого я в нем не подозревал, — я повторяю, каждый, должен представлять собой, как бы это точнее сказать, многогранную личность.

Я, в свою очередь, церемонно наклонил голову. Идиотизм ситуации постепенно начинал увлекать меня. Кроме того, любопытно было бы услышать кое-что о собственной многогранности из уст профессионала столь большой руки.

Он махнул передо мной шляпой с плюмажем какого-то невыразимого словами цвета и небрежно забросил ее в угол, где она немедленно исчезла.

— Я нисколько не преувеличиваю. — Чмовж (или как там его звали по-настоящему) вытянул перед собой руку и стал загибать пальцы. — Ведь вы и рыночный зазывала, и опытный искуситель — иначе как же вам удается регулярно убеждать докторов наук, не говоря уж об академиках и член-коррах, писать в ваш журнал? К тому же вы психолог и немного даже гипнотизер — по необходимости, конечно, но зато настоящий, первоклассный, не из тех, кто лишь теоретизирует, а практик, умеющий внушить автору мысль, будто он сам, а не вы, его редактор, придумал тему статьи, нашел нужный поворот, сочинил броский заголовок. А потом вам же приходится быть психотерапевтом, успокаивая несчастного профессора, когда коллеги начинают заклевывать его за то, что он позволил себе «публикацию в несерьезном издании, профанирующую идею», а на самом деле просто казнясь завистью к якобы его стилю и слогу. Я уж не говорю о том, что вам поневоле приходится быть всесторонне образованным — знать все, что делается в науке, и не поверхностно, а достаточно глубоко и профессионально. Таких людей на планете Земля не так уж много.

Чмовж загнул последний палец на правой руке и держал передо мною свой кулак, ритмично помахивая в такт каким-то мыслям или процессам, созревающим в нем. Я глядел на него и отчетливо ощущал, что надо обязательно заказать ему статью — кем бы он, в конце концов, ни работал — о роли и месте научной популяризации в нашем обществе, вступившем в эпоху научно-технической революции. Что-нибудь вроде «Последние энциклопедисты эпохи НТР?», страничек эдак на пятнадцать, с небольшим, но объективным вопросительным знаком в конце. Срок — две недели, максимум месяц, чтобы он не смог забыть свой сегодняшний настрой. И, конечно, пусть подумает об иллюстрациях.

Потенциальный автор погрозил мне кулаком, разжал его и вытянул вперед другую руку.

— А с другой стороны, — сказал он, — не станет вас — никто на Земле не пожалеет. Исчезли — как не было. Материальных ценностей вы не создаете. Это раз. Науку вульгаризируете — только и слышишь об этом со всех сторон. В-третьих, имеете нездоровую тягу к дешевым сенсациям, Академия наук, между прочим, очень этим обеспокоена. Далее. Писания ваши какие-то промежуточные, тоже вроде бы не существующие — и не техника, и не литература, и не научные, и не художественные. И, наконец, тираж ваш резко упал — на тридцать пять тысяч, имею конфиденциальные сведения от «Союзпечати». Так что, сами видите…

Он стоял, покачиваясь с носка на пятку, и с видимым удовольствием наблюдал за моей непроизвольно вытягивающейся физиономией. Да, с информацией дело у них поставлено неплохо… И что хуже всего, прав он. Работаешь тут как трактор, пашешь, корчуешь, окучиваешь, понимаешь ли, а они…

Майор Чмовж застабилизировался в пространстве и нахмурился. В углу комнаты что-то  явственно лязгнуло. Джули, свернувшаяся было по привычке у моих ног, вдруг вскочила, по-нехорошему оскалив зубы.

— Трактор..? — раздумчиво произнес Чмовж. — Сугубо сельскохозяйственная машина?

— Разумеется, — сказал я. — Какая же еще? То гранки, то верстка, то бюро проверки, то вопросы корректора, потом — на рецензию, на визу, на черта и на дьявола. Домой приходишь — пол-литра мало душу прополоскать. Гусеницы заржавели, плуг затупился, мотор дымит… Вы видели когда-нибудь  «К-700», требующий ремонта? Это я и есть.

Чмовж глядел на меня глазами полными ужаса. Он стал белым, как лист мелованной бумаги, и с трудом глотал воздух. Его, видимо, знобило.

— Замечательная метафоричность мышления, — сказал он после долгой мобилизации внутренних сил. — Я уж думал, мне не хватит семантических полей.

Он немного отдышался, пришел в себя.

— Ну, теперь я с вами ни за что не расстанусь, — сказал он. — Вы просто обязаны работать у нас.

— Да некогда мне, — сказал я. — Технологический график уж очень жесткий: к двадцатому — заявка на следующий номер, через три дня — обсуждение предварительного плана, проект оформления, а там — рисованный макет, чуть глотнул воздуха — опять под воду: снятие замечаний секретариата, обсуждение в главной редакции. А еще, между прочим, авторы иногда заходят в журнал, а иные из них имеют манеру обсудить свой материал с редактором. А в институтах и лабораториях мне когда бывать, чтобы наметить темы новых публикаций? А всякого рода конференции и симпозиумы, где я ищу новых людей и новые идеи? Сами видите, мне и без того головы поднять некогда, а тут вы еще…

Я говорил мягко, чуть ли не просительно. Спорить мне не хотелось, на неприятности нарываться — тем более. А к тому же Чмовж смотрел на меня с теплотой, которую очень хотелось назвать человеческой.

— Я мог бы многое предложить вам. Разрешение на ношение бластера, например. Или персональные полглайдера через день. Или еще что-нибудь . Неужели вам ничего не надо в жизни? — спросил он.

— Отчего же? — быстро сказал я, стремясь не анализировать, в чем состояла заманчивость его предложений. — Мне вот, например, позарез нужна хорошая машинистка.

Он помолчал, раздумывая. Похоже, я сделал правильный ход — задачка даже для него оказалась нелегкой. Чмовж подошел к стене, свободной от полок, зачем-то  погладил рукой обои. «Выигрывает время», — почему-то подумал я, как вдруг стена засветилась изнутри и стала похожа на гигантский телеэкран. Отчего-то  потянуло давно забытым запахом паровозной гари. И сразу же раздался колесный перестук, пронзительно засвистело, и в клубах пара посреди комнаты остановилось огнедышащее чудовище — полностью позабытая, казалось бы, «овечка» — маленький смешной паровозик серии «О», который бегал по узкоколейке в крохотном подмосковном Кучино в незапамятные времена детства. Из будки спрыгнула на паркет довольно миловидная девица (Джули, натурально, зашлась в истерике) в черной с блестящими пуговицами МПС-овской форме и в малиновом берете на голове.

Я смотрел на нее с изумлением, Чмовж с изумлением смотрел на меня.

— Вот, — сказал он. — Владейте. В полное ваше распоряжение.

Наверное, мне не следовало так дико хохотать, но когда я понял, наконец, в каком направлении двигалась его мысль, удержаться было уже невозможно. Он терпеливо наблюдал, как я складывался пополам, падал на Джулин коврик под стол и утирал слезы.

— Решительно не вижу ничего смешного, — холодно сказал Чмовж. — Подумаешь, велика разница! Ну, хорошо, на машинке печатать — экая невидаль, — добавил он обиженно, делая шаг в мою сторону.

Джули немедленно бросилась с диким лаем к нему навстречу.

 

 

 

 

— У кого собака злая,

Тот похож на попугая,

Постоянно повторяя

Про недопустимость лая, -

 

назидательно произнес Чмовж совершенно моим голосом, приведя тем самым в полную растерянность мою бедную собаку. Поразительно, но на этот раз глумливое цитирование моих поэтических шедевров не вызвало у меня прежнего раздражения.

Девица между тем сбросила с себя железнодорожную форму и осталась в чрезвычайно смелом бикини. Я взглянул на нее, когда она, слегка задев меня бедром, устремилась к столу, и она тотчас немного пополнела, стала чуть выше и стройнее, а волосы у нее и без того были светлее некуда. Она села в кресло и сразу же с пулеметной скоростью застучала по клавишам моей  «Оптимы».

— Надеюсь, довольны, — голосом портного, примеряющего клиенту пиджак, произнес Чмовж.

Я промолчал, заинтересованно глядя через его плечо на то, что творилось на моем рабочем месте. Между тем талия у красотки, истязающей мои средства производства, стала совершенно осиной, а бюст…

— Ну, это уж вы свои собственные мысли читаете! — с возмущением сказал я майору.

И тут лишь меня осенило. Значит, все эти разговоры о психологическом оружии — не простой треп. Выходит, он стрелял в меня ниже пояса, навылет, да еще разрывными. Стало быть, действительно, комиссия академика Ве…

Тут я мысленно прикусил язык — знать его фамилию мне было ни в коем случае не положено. Но ведь и Чмовжу вряд ли разрешено применять против меня тайное оружие, да еще в таких масштабах. Отчего бы мне его слегка не пошантажировать?

— А вам не кажется, майор, что благодаря вам произошла утечка совсекретной информации, и это может кой-кому сильно не понравиться? — спросил я.

— Нисколько! Все, что вы можете сделать — написать какой-нибудь несуразный рассказ, по иронии судьбы называемый фантастическим. Но, заметьте, ни славы, ни гонорара он вам не принесет — правда жизни, знаете ли, куда фантастичнее правды искусства. Вам укажут на полную нереальность придуманной ситуации или там еще на что-нибудь  — старик Куйкунский, которому рассказ ваш пошлют на рецензию, найдет что написать понелепее.

— Что-то вы слишком уж много понимаете в наших делах для простого таукитянина.

— А я, между прочим, не такой уж простой. Кроме того, моя двоюродная жена работает в отделе литературных диверсий.

— … А ее троюродный муж служит в секторе научной фантастики, — съязвил я.

— О-о-о! — протянул он уважительно. — Вы сами догадались или имели о том какие-либо сведения?

— Информация — мать интуиции, — стандартно ответил я, чтобы напустить побольше тумана.

— Ну, ладно, — в голосе Чмовжа прозвучали стальные нотки. — Вы категорически отказываетесь перейти на работу к нам?

— Категорически.

— Ну и правильно, — сказал он неожиданно мягко. — Ради чего вам трястись в мидимодуле до самого Тау Кита? Что мы можем, на самом деле, предложить человеку такой квалификации? Право ношения галош по нечетным дням? Допуск к регенерации без ограничения срока? Талоны на облучение в полнолуние? Наверное, у вас на Земле и так все это есть.

— Подумаешь, — сказал я. — Пустяки какие! Да это у нас в детском саду дают на завтрак.

— Глубокий космос! — воскликнул он. — Какое же довольствие в этом случае положено вам!

Его трясло.

— Сколько, если не секрет, вы тут получаете? — выдавил наконец он из себя с видимым усилием.

— Двести шестьдесят, — сказал я, накинув на всякий случай двадцатку.

— Да ведь это, — прошептал он, привалившись к стене, — почти как водитель автобуса!

— К тому же у меня бывают премии и гонорар, — сказал я, чтобы добить его окончательно.

Он смотрел на меня жалкими завистливыми глазами и медленно уходил в стену.

— А еще мне платят десять процентов за иностранный язык, — крикнул я, но уже в пустой след — пришелец исчез, оставив на обоях лишь четыре загадочных слова: Мене, Мене, Текел, Упрасин.

Полагаю, он сделал это из чисто хулиганских побуждений, а не в рамках служебного задания, как, впрочем, и его лихая «машинисточка», которая припечатала к моей незаконченной заявке на следующий номер такой текстик, что я немедленно разорвал не только его, но и копирку, оставив себе лишь второй экземпляр, предлагаемый ныне вниманию читателей.

Сотрудникам 26 отдела некоего НИИ

в надежде, что они все еще помнят

одного из своих бывших коллег.

 

Читать больше:

Карл Левитин Цели и задачи научной журналистики / Центрнаучфильму — 80 лет

Зачем нужна научная журналистика — Александр Самсонов / Предисловие к книге Карла Левитина

Инспектор по кадрамКарл Левитин 

06.11.2013, 992 просмотра.


Нравится

Это интересно

18.10.2018 13:41:48

Последняя капля. Как живет город, где не хватает воды

Жители индийского Бангалора тратят на нее большие деньги, а торговлю контролирует мафия

город, население, вода, Кейптаун

18.10.2018 13:38:08

Проект 42 - экологическая грамотность - от дворника до президента

Проект «42: я имею право» ставит своей целью повышение правовой грамотности населения и формирование у граждан навыков и умения самостоятельно защищать свои экологические права.

прект, экология, грамотность

17.10.2018 13:02:48

ПО ЗАПОВЕДНЫМ ЗЕМЛЯМ: КУДА МОЖНО ПОЕХАТЬ ЗИМОЙ

Популярность национальных парков и заповедников России неуклонно растет: в 2017 году особо охраняемые природные территории страны посетило около 11 миллионов туристов, но большая часть турпотока приходится на теплые сезоны.

зима, заповедники, поехать

15.10.2018 12:25:04

Хосе Мухика: президент с легким чемоданом

Хосе Мухика Кордано (исп. Jose Alberto Mujica Cordano), известный также как Эль-Пепе (исп. El Pepe) – уругвайский политический деятель, 40-й президент Уругвая (с 1 марта 2010 г. по 1 марта 2015 г). Его соотечественники уверяют, что это “самый бедный президент» в мире (исп. «Еl presidente mаs pobre»), ведь 90% своего президентского заработка (эквивалент $12000) Мухика отдавал на благотворительность, себе на проживание оставляя $1200 в месяц.

Хосе, Мухика, Уругвай, Президент

15.10.2018 10:38:00

Звездопад 21 октября: как увидеть метеорный поток орионид

21 ноября достигнет своего пика метеорный поток Орионид. Это будет второй и, по прогнозам специалистов, наиболее интенсивный звездопад за октябрь — ожидается, что количество метеоров будет достигать двадцати пяти в час.

поток, метеорный, октябрь, звездопад

14.10.2018 10:41:38

14 октября - День работников заповедного дела

В современном мире человечество все больше пытается «поглотить» природного достояния для удовлетворения своих потребностей, порой не задумываясь, что флоре и фауне при этом наносится непоправимый ущерб.

день, праздник, октябрь

13.10.2018 21:57:26

Почему зарядное устройство нельзя оставлять в розетке

Зарядное устройство для современной электроники есть в каждом доме. Узнаем безопасно ли оставлять зарядку в розетке?

устройство, дом, Телефоны, зарядка

RSS
Архив ""Это интересно""
Подписка на RSS
Реклама: Купить квартиру в спб без отделки в агенстве недвижимости Art Estate.